— Всё равно, пусть первый ход сделают коммунисты, — упрямо стоял на своём парагвайский владыка. — Тогда и жёсткий ответ казаков будет логичен и понятен советским гражданам.

— Даже если их первым шагом станет убийство товарища Ронина? — язвительно уколол генерал.

— Покушение на убийство, — подняв указательный палец, поправил «бессмертный» атаман.

— В сложившейся сейчас политической ситуации, Сталину товарищ Ронин не нужен, — отрицательно покачал головой Кондрашов. — Парагвай не желает активно поддерживать коммунистов ни в Испании, ни в Китае, и экономические связи уже тоже не являются критическими для Советского Союза. Колымское золото Советы могли бы с большей выгодой пустить в торговый оборот с Америкой, чем приобретать парагвайские товары.

— Лучшего союзника у Советского Союза нет, — улыбнувшись, развёл руками владыка.

— Большевики думают, что уже достаточно сильны и смогут противостоять капстранам в одиночку, — возразил генерал. — Во всяком случае, парагвайских казаков–анархистов они в друзьях уже не числят.

— Простим грешникам их заблуждения, — погладив пальцами золотой наперсный крест на груди, смиренно склонил голову добрый владыка. — Настанет время — поймут и призовут на помощь.

— Алексей, мне лететь в Москву с тобою? — озабоченно нахмурил брови Кондрашов.

— Нет, Эдуард Петрович, оставайся в центре шпионской паутины. Я отправлюсь с Андрюхой, посетим могилку старого друга. Потом Волков проконтролирует эвакуацию персонала парагвайских торгпредств из столицы, а я попробую разыскать Фёдора.

— Атаман, будь осторожен — тебя ждёт засада.

— Первый ход за Сталиным, — усмехнувшись, кивнул головой Алексей.

Осенняя Москва встретила парагвайцев холодом, и это касалось не только промозглой погоды. Поклонившись каменному надгробью на могиле Артёма, Алексей попытался узнать о судьбе Фёдора.

Как и предполагалось, власти заподозрили старого интернационалиста в тесных связях с иностранцами и начали следствие.

Так как Ронин прибыл в столицу с неожиданным и неофициальным визитом, то во встречи со Сталиным ему отказали, сославшись на занятость вождя. А для прояснения ситуации с арестованным товарищем, Алексею предложили нанести частный визит Народному комиссару внутренних дел СССР, Николаю Ивановичу Ежову.

Генеральный комиссар госбезопасности согласился встретиться в неприметном трёхэтажном особняке на Никольской улице, где заседала Военная коллегия Верховного суда СССР. В народе этот особнячок получил весьма мрачное прозвище: «Расстрельный дом». Через парагвайского посла секретарь Ежова обнадёжил Алексея, что там организуют свидание с его старым товарищем по революционной деятельности.