Началась новая эпоха и Розгальд должен был доказать всем и себе, что он справится. Не успел он взойти на престол, как ему уже начали приходить шокирующие известия. Возле границ Дормана происходило полнейшее разорение. Собранные войска Хенрика шли словно саранча и никто не мог им противостоять. Некогда свободные деревни, становились разграбленными, а с непокорных крестьян снимали заживо кожу. Тем кому удалось уцелеть, бежали под защиту Дормана.

Вокруг разливался нежно-розовый закат. Хенрик долго вглядывался в передовые крепости королевства Дорман. По его истерзанному шрамами лицу, пробежала самодовольная улыбка.

— Это отродье согласно преклониться передо мной? — прорычал Хенрик, обращаясь к своему посланцу.

— Мой повелитель, наместник крепости ни при каких условиях не сдаст своих позиций. — Гонец вытер рукавом из волчьей шкуры пот со лба.

Слуга вздрогнул от последующего громкого и безумного смеха Хенрика.

— Уничтожьте эту жалкую крепость и пошлите послание их новому ничтожному королю Розгальду! Скажите ему, что он не виноват в том, что его предки являлись трусливой гнилью. Пусть он подумает и начнёт преклоняться передо мной. Если он примет мои условия, то я прощу его и не буду отбирать у них всё до последнего, а ежели нет, то я выпотрошу всех дорманцев до единого!

По прошествию часа, передовая крепость пылала огнем, а ещё через пару часов Розгальд встревоженно читал угрозы Хенрика.

Король Дормана попросил ночью того же дня всех своих жрецов пойти с ним в храм, построенный в честь Бога мудрости Дахмана. Внутри храма стояла огромная статуя птицы, с длинными крыльями, перья которых были похожи на острые лезвия и в когтистых лапах у нее была ветвь мудрости. Перед статуей они до самого утра молились и приносили подношения.

— Великий Дахман, если я пал перед тобой на колени, то значит ты наша последняя надежда. Улфгард говорил мне, что наши братья не смогут быть долго лояльными. — Розгальд поднял глаза вверх. — Мне страшно, но я знаю, что ты мудрый Дахман, понимаешь меня. Прошу дай нам сил и ума, чтобы мы одолели врага. Только ты сможешь направить нас, ибо мудрость твоя во благо, ты не оставишь детей своих. Я никогда в это не поверю! Мы будем вместе сражаться плечем к плечу. Бог и народ должны быть едины и сплочены, а по отдельности нам не выстоять. Верую, мы справимся.

На щебечущей заре, Розгальд вошёл в свои покои, где его ждала обеспокоенная красавица жена. У Тиссы были кофейные широкие глаза и сладкие губы. Пепельные волосы королевы скромно укутывали стройное тело до самого пояса. Розовая кожа её сияла в первых лучах солнца.