— Тебя не спросили, рыцарь Архиерейского леса. Я тебя не за этим позвала.

— Я весь внимание.

— Ты домой последний раз, когда, звонил, балбес?

— А что такое? Что-то случилось? — сердце непроизвольно сжалось: как? Неужели из-за… — но зам. декана успокоила.

— Ничего особенного. Мама твоя звонила. Беспокоится. Три недели о сыночке ни слуху ни духу. Бессовестный! Разве так можно?

Бли-ин… А ведь и правда. Вот же засада! Я со своими заморочками совсем позабыл, что обычно звонил с переговорного пункта каждую неделю. Регулярно. Нда-а… Я не балбес, а скотина бесчувственная. Признаюсь честно. Первый раз после инфильтрации в эту реальность до ужаса боялся звонка родителям. В разговоре всё больше общался междометиями.

И не просто так. Более жуткого ощущения, чем говорить с людьми, которых сам хоронил, я не испытывал до этого никогда. Моя жена с дочерями не в счёт. Мёртвыми я их не считаю и считать не хочу.

При этом реально почти теряю контроль над собой. Говорю — а у самого перед глазами вырытая могила, крест, снег, накрывающий насыпанный холмик рыжей земли. Я из-за этого еле отвертелся, чтобы не ездить на осенние праздники домой — всё списал на занятость и экстернат. Хоть какая-то от него реальная польза. Эх…

Забыл, что мама раскусывает такие моменты на раз. Настоящее материнское чутьё не обманешь. А тут на целых три недели замолчал. Мальчик-то я уже большой, что может случиться? А тут, надо же, сама в деканат позвонила. Это моя мама, которая никогда даже на школьные собрания не приходила, оставляя за мной все решения вопросов с учителями! Да-а… стыдобища-то какая.

— Вы правы, Сапфира Султановна, так нельзя и мне прощения нету. Надо дело исправлять. Сейчас же пойду звонить.

— Звони отсюда, по коду. А я пока в буфет схожу, — Шахерезада лечебного факультета встала и вышла, оставив тонкий цитрусовый аромат духов.

Пришлось собрать все свои душевные силы и способности к лицедейству. Вроде бы получилось, рассказал вполне искренне, что расстался с девушкой. Ничего умнее придумать не успел. Но так хотя бы правдоподобно. Пусть спишет всё на мои любовные переживания. Извинился тысячу раз, заверил, что денег высылать не нужно, понимая, что всё равно вышлет; доложился о сданных экстерном экзаменах, о вчерашнем кроссе, об устройстве на работу… Короче, накидал информации для обсуждения с отчимом на месяц вперёд. Пришлось дать торжественное обещание, что приеду на Новый год (ещё бы дожить до него, вернее, досущестовавть в этом аватаре реальности).

Когда вернулась хозяйка кабинета, я ощущал себя где-то посередине между выжатым лимоном и выбитым ковром. Проще прижмурить ещё с полудюжины бандитов, чем разговаривать с теми, с кем давно попрощался.