— Не хочешь прикормленные места раскрывать? Что ж, понимаю. Но раскрутился неплохо, — он многозначительно взвесил пакет с баксами и письмом для моих родителей, — видать, и удачу прикормил. Не жмись, Гаврила, дай пару советов? Сам же видишь, что кругом творится.

У брата всегда были золотые руки и ленью он никогда не страдал, но так случилось, что всю жизнь он всего добивался своим горбом. Классный слесарь и автомеханик, Толян кем только не работал. В основном шоферил, но была у него ко всему прочему страсть: охота и рыбалка, благо кавказская республика, где он проживал, славилась на всю страну лесными красотами и чистотой горных речек. Хобби у брата всегда было не для праздного развлечения. Форель, кабанятина помогали прокормить семью в самые трудные годы перемен.

Мне стало стыдно. Чего я зажимаюсь? Машке вон сколько всего наболтал. И всё без толку. Авось поверит брат хотя бы в часть моих сказочек. Помогут? Вряд ли…а я что? Сторож брату своему?

— Толь, советов у меня воз да телега. Да только вряд ли поверишь. Тут, чтобы сработало, рисковать здорово придётся, а готовых рецептов у меня нет, прости, — начал я немного издалека.

Сидели мы с ним глубоко за полночь. Приехав на один день, я не мог отказать брату в горячем застолье.

— Ты, Гаврила, рассказывай, а уж я сам решу, как, куда да чего приспособить.

Ну я и вдарил, так сказать, нажимая на все педали, благо беленькая вскоре развязала язык и подарила небывалую лёгкость мысли.

За окном шёл уже не первый за эту осень снег. Близость дома Толяна к предгорьям Кавказского хребта сейчас чувствовалась особенно остро.

Брат слушал внимательно, а спустя десять минут и вовсе достал с полки толстую потрёпанную общую тетрадь и стал в ней что-то записывать огрызком простого карандаша.

Нет, я не стал ему раскрывать ни сущности анавра, ни строения Веера Миров. Обрыдло уже, да и слишком много нужно было рассказать. А я уже на Машке поиздержался. К тому же приличный градус хмеля добавил расслабухи.

Приняли мы на грудь довольно, поэтому я буквально на ходу сочинил байку про серьёзных людей из Москвы, с которыми частично мучу бизнес, об их связях в экономических кругах столицы и причастности к кое-каким тайнам об изменениях в будущей жизни страны, подтвердив это подробностями о подоплёке весенней денежной реформы Меченого, услышав о которой Толян, хрустнув пальцами, стёр в порошок огрызок карандаша. Мотнув кудлатой головой, он полез по ящикам в поисках авторучки.

Рассказ я свой начал с приближающегося большого северного лиса уже в маячившем на горизонте январе 1992-го. То, что Союзу почти пришёл кирдык, было понятно любому мало-мальски читающему газеты человеку. Но вот от описания мной некоей реформы «либерализации цен» у брата съехались все морщины над переносицей. Я не стал углубляться, лишь немного «отполировал» впечатление Толяна предполагаемым ростом цен с примерами.