И не стало между нами ни возраста, ни разницы прожитых лет, ни гнёта эпох, — в общем, не стало всего того, во что мы так старательно одеваем свою душу, врастая в окружающую жизнь, забиваясь в угол, из которого удобнее наблюдать, как она протекает мимо.

* * *

Принесённое на последнюю лекцию в этом году дефицитное советское шампанское разливали в пластиковые стаканчики. Новогодний студенческий сабантуй нашей группы решено было перенести на Рождество, аккурат после короткой сессии.

Я уже заранее для себя решил не ехать домой. Хватило мне и ноябрьского вояжа в отчий дом. Для меня оказалось невероятно трудно оставаться невозмутимым рядом с теми, кого давно похоронил и оплакал. Тут параллельная реальность сыграла с моей психикой реально злую шутку. Не думал, что это станет уязвимым местом. Так что обошёлся длинными душеспасительными разговорами по междугороднему телефону с мамой.

Изменения в статусе отношений с Марией вернуло мне оптимизм, и я утроил усилия в поисках Демиурга. Но всё было тщетно. Несколько раз, подозревая возможную поломку «радара» Матрикула, я специально общался с тем самым победителем студенческого кросса, в котором Маша вывихнула лодыжку. Матрикул исправно реагировал на Воина. Но и только. Больше ни одного анавра в пределах периметра его чувствительности не попадало.

Но я не терял надежды. После первой памятной ночи с Машенькой, чего греха таить, мы почти три дня почти не вылезали из постели. Разве что, сходить в магазин, да принять душ. Очнулись только когда машины подруги в третий раз пришли к ней в гости и не обошлись интеллигентными звонками в дверной звонок, а начали колотить в неё ногами с криками: «Машка, открой! Дверь взломаем!» Пришлой моей музе натягивать спортивный костюм и поить гостей чаем, отговариваясь каким-то мифическими осложнениями после снятия гипса.

Уже после нас затянула круговерть предсессионной подготовки. Благодаря своим экстернатам и неожиданно высоким баллам на семинарах (блин, я уж и забыл, каким задротом был на первых курсах), я закрыл сессию до Нового года. И, честно говоря, слонялся по лекциям и занятиям лишь бы не оставаться один на один с вновь накатившей на меня депрессией.

По всем канонам одного из основных законов Мёрфи (выберите сами на ваш вкус) я, выходя из лекционного зала со слегка шумевшей от шампанского головой, наткнулся на Стасю. Стайка студенток стоматологического факультета как раз шла ко мне навстречу, о чём-то оживлённо беседуя.

Каюсь, смалодушничал, оглянувшись вокруг, дабы ретироваться, чтобы не столкнуться с бывшей пассией. Несмотря на то что между нами было всё сказано, осадок у меня до сих пор оставался неприятный. Будто я в чём-то виноват.