— За последние тридцать лет, ты первый, кому удалось пробить мой доспех духа. Бе-е-е-е.
— Быстрее!
— Не пытайся взять на испуг, человечек. Бе-е-е-е. Ты меня славно поразвлек, так что так и быть, убью те-е-е-ебя быстро.
Сам сатир уже успел немного восстановиться. Снова включив доспех духа, он вытащил из колец кинжалы и теперь быстрым шагом двигался к ослабевшему противнику.
— Выше!
— Бе-е-ее-стлочь! У тебя не осталось сил.
— Сильнее!
В момент, когда между противниками оставалось всего пара метров, ведун присел, но не атаковал, а наоборот, напружинив ноги, замер на секунду, сделав таким образом финт. Сатир ожидавший лобовой атаки замахнулся, но ни по кому не попал. Эта крохотная заминка в полсекунды стала решающей.
— Пронзающий клык!
Патриарх снова буквально выстрелил собой, пронзая руку оборотня, едва державшийся доспех духа, и самого сатира насквозь, подбрасывая себя и противника, метров на семь в воздух.
Даже стоя в сотне метров от места битвы, Галатея ощутила, как за секунду, зависнув с сатиром в воздухе, патриарх рода Голд разом вобрал в свою ауру огромное количество природной маны, разлитой по округе. Влага из-за локальной потери вязкости начала падать, словно мелкий дождь, образуя вокруг монстра и человека, разряженную зону пространства. А природа, тем более во время дождя, не любит терпеть пустоты.
Росчерк яркой мощной молнии несколько секунд бил точно в лезвие клинка, которым был пронзен подброшенный в воздух сатир. Проморгавшись после вспышки, Галатея увидела, как на земле валяются два обгоревших тела. Над козлоногим строка с ником погасла. Над дымящимся ведуном она еще едва заметно светится.
Со стороны крепости к ним обоим бегут люди из лагеря корейца.
***
Отнеся оба тела под силовой щит крепости, люди начали спешно оказывать помощь пострадавшему ведуну. Трупу сатира на всякий случай отрубили голову, боясь даже намека на воскрешение.
Ведуна положили на стол. От удара молнии он пострадал даже сильнее козлоногого. Стоящую неподалеку Молли, вырвало от увиденной картины. Другие девушки лагеря отошли на безопасное расстояние, неловко зажимая носики, в попытке забыть запах подпаленной человеческой плоти.
Асадал стоит на месте, руки трясутся. Да, с чего, господи, тут начинать лечение? Плоть на голове обгорела, оголив половину костей черепа. Руки ведуна сожжены до состояния пары кусков угля. Одежда дымится, обрастая травой с немыслимой скоростью.