Постепенно Шейн начал ощущать на себе странное давление. Он не сразу понял что именно это было, но затем, опустив взгляд, заметил появившийся под ним черный магический круг. Это заклинание казалось необычным — оно не источало света, и даже не ощущалось по колебаниям маны. Скорее, оно впитывало в себя окружающую ману, и в том числе ту, какую Шейн пытался высвободить.

Задумавшись над всем этим, Шейн сделал шаг назад и попытался вышагнуть из этого странного круга. Сделать это у него не получилось. За спиной он сразу почувствовал нечто, напоминавшее стену, которая не выпускала его, и такая невидимая стена для него была по всему периметру этого магического круга.

— Так, — продолжал противник, — скажи мне, кто же ты?

Шейн поднял недовольный взгляд на незнакомца вновь.

— Тот, кому очень не нравится ваш выбор достижения цели.

— Не удивительно. — Мужчина вяло улыбнулся. — Люди вообще не созданы для того, чтобы сходиться во мнениях. Однако меня интересовало не это. Если ты не из дворца, тогда кто ты и откуда пришел?

— Я Шейн Дориан, из королевства Селестина.

— Дорианы… — вслух зашептал второй противник, лишь сейчас подавая голос. — Это герцогская семья.

— Значит, — продолжал первый, — сын герцогини. Понятно, понятно. Тогда ты один из тех бедолаг, что подчинились системе?

Шейн нервно усмехнулся.

— Как сказать.

Ситуация казалась еще опаснее и напряженнее, чем раньше. Сила льда, которую Шейн до недавнего времени использовал как средство слежения, все быстрее ослабевала. Его мана, не выходившая из-за пределов магического круга, не могла подпитывать это заклинание, и из-за этого лед постепенно начинал таять.

— Пожалуй, — вновь заговорил пожилой мужчина, — тогда нам стоит покончить с твоими мучениями как можно раньше? Наверняка это ужасно, быть пустой пешкой в руках всех этих женщин. Подчиняться их правилам, выполнять все их гнусные желания и даже не иметь права на то, чтобы свободно принимать решения.

— Зато у вас есть это право, как я погляжу. — Шейн недовольно, и даже как-то угрожающе нахмурился. — И пользуетесь вы им в самом худшем, из всех возможных вариантов.

— Не мы такие, — с улыбкой отвечал мужчина, — жизнь такая.

— Оправдания.

— Истина.

***