— Русалки, если быть точнее.

— Не суть. Теперь ее сила имеет темный оттенок. Она не смогла бы туда вернуться.

— Тогда…

— Она сбежала. — Ониксия устало выдохнул. По тому, как плотно были сдвинуты его брови, и насколько напряженным выглядело его лицо, можно было понять, что ему самому не нравился этот факт. — Не знаю, пойдет ли теперь она в мир темных богов, но даже если нет, в мире людей она долго не протянет. Не без обеих рук.

— Ты ей обе руки откусил?

— Что под клыки попалось, то и откусил.

Сильвия усмехнулась. На самом деле, теперь она действительно с легкостью могла представить бывшую светлую богиню, бродившую по улицам в полном одиночестве. Диавона в прошлом была сильна, поэтому некоторое время она все же могла выжить в человеческом мире, но тяжело было представить ее возвращение к свету и полное восстановление сил.

«Ониксия последний оставшийся в мире дракон, — Сильвия смотрела на товарища, который пытался сохранять самообладание, но из-за усталости был готов вот-вот погрузиться в сон. — Он поглотил всех собратьев по моему приказу, и он был готов убить даже богиню, чтобы меня защитить».

— Ты, — Сильвия нахмурилась, — сам-то в боги не собираешься?

Ониксия с раздражением посмотрел на девушку. Та выглядела беззаботно, будто бы пытаясь подшутить, однако ее вопрос показался в какой-то степени даже оскорбительным.

— А за тобой кто будет присматривать?

— Почему ты стараешься ради меня? — продолжала расспрашивать она. — Почему с самого начала выбрал меня?

— Просто захотелось.

Сильвия усмехнулась. Подобный ответ был вполне в духе вредного дракона. Правда, когда он так говорил, как правило, он что-то утаивал, и теперь Сильвия была готова намеренно выведать что же это был за секрет.

21. Еще одна надежда

21. Еще одна надежда

Все тело трясло так, будто бы оно было готово вот-вот рассыпаться. Диавона, время от времени опираясь на влажную грязную стену какого-то непонятного дома, пыталась продвигаться вперед. Из-за оторванных рук она даже не могла нормально придерживаться за стену. Лишь когда ее ноги подкашивались, она прижималась оставшимся обрубком от плеча к дому, громко всхлипывала и снова продолжала идти.