Наступила напряженная тишина. Люсия, зловеще смотревшая на прибывших людей, но явно понимавшая, что они были невиновны в этой ситуации, в слух зашипела:

— Первосвященник снова постарался? Суд собираетесь проводить?

— Для этого дела не будет проводиться суд. — Рыцарь поднял голову и посмотрел в сторону хозяйки дома, но отчего-то сразу поспешил отвести взгляд. — В качестве разбирательства будет проведена личная встреча с членами королевской семьи и представителями церкви, которые должны будут проверить, связаны ли вы с богами.

— Эй, — Вивьен, посмотревшая в сторону отца, кивнула куда-то на рыцарей, — мне от них избавиться?

Рыцари побледнели. Находиться в этом доме хотелось все меньше с каждой секундой. Во всем дворянском мире семья Ролланов была известна в той или иной степени. Их второй сын являлся помощником самого Первосвященника, их старшая дочь была героем войны, а отец и мать пусть и не участвовали в недавних сражениях, но в прошлом были довольно известны из-за своих невероятных навыков в огненной магии.

«Сильвии сейчас нет, — размышлял Раймонд, пытаясь сохранять спокойствие, — помочь мы ей не можем. Если начнем сопротивляться, потеряем всякое право на оспаривание решения и будем вынуждены броситься в бега. Но даже так, после этого разбирательства весь высший свет уже не будет смотреть на нас нормально. Это не просто обвинение одного человека, это обвинение для каждого из нас».

Сжимая руки в кулаки все плотнее, мужчина думал о неизбежности ситуации и все сильнее злился на самого себя. Время шло, решение нужно было принимать как можно быстрее, и ответственность за это лежала на плечах главы рода.

«Ирнес, ты и в этот раз ничего не смог сделать? Как же мне надоела твоя бесполезность. Не король, а марионетка в руках академий».

— Я, — внезапно заговорил Ониксия, привлекая к себе внимание, — мог бы избавиться не только от рыцарей, но и от короля.

Раймонд растерянно посмотрел на дракона. Сначала его удивило то, каким было это необычное предложение, а затем поразило и то, от кого оно исходило. Все-таки это показывало, что Ониксия не был безразличен ко всему происходящему с этой семьей.