Но она уже не слышала этих слов. Антон не верил этому, не хотел в это верить, это сон, всего лишь страшный сон. "Я сейчас проснусь и окажется, что мы еще на Ксандерсе, все живы и счастливы, или на Титане, где угодно, но только не здесь…"

Но лучше бы это был сон.

Он на своих глазах потерял еще одного друга. Оля всегда помогала другим, поддерживала, а ее типичная радостная улыбка навсегда отпечаталась в его сердце. Никто никогда так не улыбался, как Оля, но…этой улыбки теперь нет.

— Нет…Оля…пожалуйста…не бросай меня…нет…

В слабых остатках крохотной надежды Антон еще наивно верил, что она откроет свои добрые лучистые глаза, улыбнется, и они вместе прикончат толстяка Гэриша. Но ее глаза были закатаны наверх и пусты… Антон чувствовал ее смерть, как смерть своей сестры.

Сердце начало разрываться по кускам, слезы струями лились из глаз и разбивались об ее лицо, об ее румяные щеки.

Если бы он не стрельнул в Брунана, то Гэриш не убил Олю. "В этом моя вина, из-за меня случился такой эффект бабочки, не держал бы я пистолет в руках, Оля была сейчас жива…"

— Все, ты арестован и поплатишься за смерть моего коллеги! — рявкнул Гэриш. — Эрамгедон прикончит тебя! Отомстит за Брунана!

Но парень даже не слышал его слова. Он чувствовал только боль в своем сердце, глядя на бледное мертвое лицо подруги.

— О, господин, мальчишка убил Брунана, вы представляете?! — раздался голос Гэриша.

К ним торжественно приближался Эрамгедон. Злодей восхищался слезами и мучениями Антона, наслаждался тем, как он оплакивал мертвую подругу, ему это нереально нравилось, он питался этим горем и чувствовал, что надоедался.

Глаза парня сверкнули огнем свирепости, когда он увидел довольного Эрамгедона. Внутри что-то ожило. Какая-то неизвестная энергия пробудилась внутри юноши и начала его окутывать полностью.

— Прекрасно, еще одна смерть! Пусть принц мучается, мне это очень нравится, я нереально сыт его горем, я чувствую, какую он испытывает ко мне ненависть. Поверь, Гэриш, никто никогда ненавидел меня так сильно, как этот юнец. Даже народ древней империи, даже Аристарх и папаша принца, никто так не кормил меня такой злостью, как он! — с восхищением проговорил Эрамгедон.

— Ох, повелитель, но Брунан погиб, что делать теперь? — стонал Гэриш.

— Заткнись и свали отсюда! Предупреди Петера, что юнец сбежал из своей камеры, — приказал Эрамгедон.

Гэриш кивнул и побежал. Антон с Эрамгедоном остались одни в коридоре. Шепот со всех сторон начал раздаваться, каждый пленник хотел понять, что происходит снаружи.

Антон поднялся на ноги. Эрамгедон подошел к безжизненному телу Оли и, улыбаясь, проговорил: