С хрустальным звоном кинжал разлетается на тысячи осколков, которые тут же превращаются во взвесь магической энергии и растворяются в воздухе. Бешенство на лице женщины сквозь маску отстранённости проступает столь ярко, что ни о какой красоте речи быть уже не может. Она приближает своё лицо к моему и только спустя несколько мгновений я осознал, что это меня притянули, а не она приблизилась. Слышу её голос и непонятные слова, а после, женщина приподнимает мою правую руку и с интересом рассматривает кольцо. То самое, третье, функционал которого до сих пор был мне неизвестен. Крупный зеленый камень сейчас постепенно тускнел. Почему-то именно сейчас я обратил внимание на тот факт, что зеленый цвет этого камня сильно отличался от гнилых оттенков магии смерти. Он был, скорее, изумрудным и каким-то светлым, что ли. А вот женщине кольцо это определенно не пришлось по вкусу. Столь яркого отвращения во взгляде я давно ни у кого не видел. Переведя взгляд на меня, она только усмехнулась и провела тыльной стороной ладони по моей щеке. В след за её движением плавно собирались капли крови. Они вытягивались из меня, и я прямо-таки физически ощущал, как с ними выходить жизнь.

«А знаешь, я передумала», — вновь чужой голос в мыслях. — «Ты станешь моим личным рабом, моей живой игрушкой».

Тело наливалось тяжестью, а мысли путались и постепенно разбегались. Все попытки предпринять хоть что-то оканчивались неудачей. Вот из-за спины женщины плавно вылетели ярко-красные жгуты, которые мне, почему-то, показались щупальцами. Их были десятки. Они, плавно скользя, устремились мне за спину и через мгновение я почувствовал прикосновение к своей спине по всей длине позвоночника. Холодные уколы, а после словно хват ледяной руки вокруг. Медленно поднимаясь от пояса, почувствовал, как и вокруг шеи смыкается ледяная петля. До мозга стал доходить запах паленой плоти и только лишь с опозданием, боль от ожогов.

Звук выстрела раздался неожиданно и резко. Я даже сначала и не понял, что это за треск и почему голова девушки так сильно дернулась в сторону. Зато ярость на её лице стала для меня приятна. Я даже, вроде бы, улыбнулся. Сложно сказать, ибо всё в голове перепуталось. Но судя по брошенному на меня взгляду, всё-таки улыбнулся. Правда, тут же беззвучно закричал, когда тело скрутило такой болью, которая, по идее, должна выключать сознание. Она разливалась от позвоночника и острыми уколами вбивала сознание в пучину безумия. И никакие прошлые её проявления с ней даже близко не стояли. Разум снова разделился на два неравнозначных потока. Один тонул в боли, второй отмечал всё, что происходит вокруг.