— Так и есть! — важно кивнул Ганс, отправляя в рот последнюю ложку борща и принимаясь за рыбу.

— Как тебе в гимназии? — спросил я. — Успел с кем познакомиться?

— Пока не успел. Второй день всего. И уроки странные. Вообще ничего не понимаю. Даже не знаю, зачем я согласился тут учиться.

— Как я тебя понимаю! — искренне согласился я.

— Маркус, — вырывая рыбине плавники, посмотрел мне в глаза барон, — хватит ходить кругом. Говори, что ты хотел.

— И верно! — кивнул я. Не по душе мне такое общение. — Ганс, помнишь, ты мне рассказывал про своего герцога?

— Конечно.

— И ты, само собой, догадался, что я могу быть его бастардом…

— Само собой, — вновь подтвердил он. А я про себя отметил, что немец куда умнее, чем старался казаться при нашем знакомстве.

— Так вот, я бы хотел тебя попросить никому про это не рассказывать. Сможешь дать мне слово?

Ганс отложил остатки рыбины, и снова пристально посмотрел на меня. Словно прикидывая, что сказать.

— Маркус, я человек слова! — вдруг выдал он.

— Это значит — да?

— Это значит — нет! Я не могу тебе это пообещать.

— Почему? — искренне удивился я.

— Потому что в этой тайне, возможно, задеты интересы моей родной страны. А я хоть и гуляка, но в предательстве никогда замечен не был.

Всё это он произнёс абсолютно серьёзно. И, что ещё хуже, абсолютно продумано. То есть уже размышлял на эту тему.

Хреново!

— Хреново! — повторил я вслух.

— Что? — не понял он.