Через пару дней вся компания сидела у подножья пирамиды и слушала периодические удары разрушающихся стен. В центре горел костёр, освещая своими языками темноту безлунной ночи. Равандил рассматривал чешую и зубы, оставшиеся от дракона. Варра-Энтара обрабатывала заживляющей смесью ожог на спине гнома. Фур-Хак кормил с рук раненого птенца ворона, которого подобрал неподалёку от последней точки встречи с Равандилом. Дракон сбил его в полёте и повредил крыло.

— Чешуя дракона такая необычная, она словно сделана из какого-то металла. — держа чешуйку размером в половину своего роста заметил гном.

— Гном, а как тебе удалось получить мифриловый молот Теоса, я слышал, что он хранится у верховных старейшин Клана. — спросил эльф, глядя на мифриловые молот и наконечник стрелы от баллисты, покрытый запёкшейся кровью дракона.

— Я сказал совету, что я внук Ромгуса. — отшучиваясь, ответил гном

— И что, они поверили? — усмехнувшись, сказал Равандил.

— А почему нет? — так же усмехнувшись, ответил гном.

Немного поперхнувшись, эльф, почему-то понял, что гном не пошутил. На несколько минут воцарилась тишина, даже стены Тетратоина перестали осыпаться.

— Ей, а что гном будет делать с трофейной чешуёй дракона? — спросила Варра-Энтара, нарушая молчание ночи.

— Руфус. — тихо сказал гном.

— Что? — переспросил Равандил.

— Руфус… меня зовут Руфус. — ответил гном, поправляя повязку на ране с левой стороны лица, полученную от удара крылом дракона.

~~~

Торо замер, у него перехватило дыхание, а эмоции разрывали изнутри. Мир молодого гнома перевернулся. Руфус — старый весельчак-сказочник оказался живой легендой, о правдивости которой ведутся споры. Придя в себя, Торо попытался посчитать возраст Руфуса, и весьма удивился. Если он действительно внук Ромгуса и сын Хелдиира, то ему должно быть более тысячи лет. В любом случае, от момента убийства дракона прошли тысяча двести лет. Это было весьма удивительно, учитывая среднюю продолжительность жизни гномов в восемьсот лет. Лишь старейшина Крорин прожил тысячу сто шесть лет, и то последние годы он был очень слаб.

Сейчас, повзрослевший Торо понимал, почему Руфус раньше не рассказывал об этом и удалил часть страниц из дневника. У того маленького мальчика, которым он когда-то был, точно не хватило бы силы воли, чтобы сохранить этот секрет. Даже сейчас, ему очень хотелось открыть миру правду. Что было бы весьма несложно, имея такое веское доказательство, как мифриловый наконечник стрелы. Который, словно безделушка, лежал в пыльном ящике стола в кузнице во дворе. Торо до конца не понимал, почему Руфус скрывал от всех свою историю, но всё же выполнил его просьбу и сохранил всё в секрете.