Мадонна не разочаровала, всплыв именно там, где ожидалось, и показав «пустые» руки. На усилившийся плеск, сопровождавший закрытие створок, никак не отреагировала — дождалась разрешения подняться на боковой помост, без какой-либо суеты подплыла к лесенке и изобразила Афродиту. В смысле, вышла из не очень белой и не морской, а океанской, но все-таки пены. Ломиться к нам с приветственными воплями тоже не стала — сделала полный оборот вокруг своей оси, продемонстрировав отсутствие какого-либо оружия, кроме ножа на правой голени, сняла ласты, акваланг и всю остальную сбрую, распустила волосы, тряхнула головой и криво усмехнулась:

— В трусах и лифчике — только соответствующие части тела. Но если есть сомнения, то могу снять и эти тряпки.

Сообразив, что весь этот концерт исполнен по требованиям Росянки, я бесстрастно пожал плечами:

— Поверь, мы так напрягаемся не от хорошей жизни.

— Я в курсе… — перестав ерничать, вздохнула она, поинтересовалась, где мы сможем нормально поговорить, и приняла приглашение подняться на борт. Правда, спускаться в мою каюту отказалась наотрез — оценив интерьер яхты, заявила, что не собирается уродовать такую красоту мокрыми пятнами, да еще и после заплыва по не особо стерильному океану. В общем, мне пришлось подождать, пока она ополоснется в душе, высушит волосы и натянет банный халат. А Анька продолжала параноить. То есть, контролировать чуть ли не каждое шевеление подруги.

Оказавшись в святая святых нашей «Тарги», гостья первые несколько мгновений с интересом разглядывала интерьер, но потом вспомнила о чем-то неприятном и помрачнела. Я жестом предложил ей устраиваться поудобнее, отрешенно отметил, что вот так, в игривом халатике на голое тело, Люда выглядит на редкость непривычно и по-домашнему, а она осторожно присела на край дивана, провела ладошкой по обивке и вздохнула:

— Тактильные ощущения такие же сумасшедшие, как дизайн.

Потом сглотнула, собралась с мыслями и скривила губы в горькой улыбке:

— За покушением на убийство Алексея Алексеевича Горина стоял наш горячо любимый Пылесос!

— За покушением на убийство или за убийством? — молниеносно среагировав на странность в формулировке, торопливо спросила Анька.

Полунина потерла друг об друга подушечки большого и указательного пальца правой руки тем самым жестом, которым обычно предваряла первое прикосновение к спусковому крючку своей снайперской винтовки, и пожала плечами:

— Он жив и практически здоров: накануне покушения я наведалась к нему в гости и предельно подробно объяснила, что именно надо будет предпринять, чтобы гарантированно выжить при попадании пули в область сердца…