- Он Верховный Арбитр, - сказала ведалкенша. - Раз он позвал, мы должны повиноваться. Это наша обязанность перед Пактом Гильдий. - Было очевидно, что она считала этот ответ единственно возможным и достаточным, но Ралину все не унимался.

- Посмотрите, во что превратился Сенат! - протестовал он. - Он едва стоит. Мы рискуем нашими жизнями, идя сюда.

- Это же Сенат, - сказала ведалкенша. - Где еще мы должны заседать?

- Зачем нам заседать? - повторил он. - Чего ради? В чем смысл? Наш город почти уничтожен. Это лишь вопрос времени, когда эти безликие начнут сражаться с 'джеками, а затем и с оставшимися из нас. Вы вспомните, что творилось на Декамиллениум.

- Это было до моего избрания, - сказала ведалкенша. - я лишь слышала рассказы и читала новостные листы.

- Стало быть, Вы знаете, о чем я говорю, - триумфально сказал Ралину. - сейчас вовсе не время созывать заседание Сената. Нам нужно запереться в безопасности наших домов, пока ангелы...

- Как Вы сами сказали, - ответила ведалкенша, - посмотрите вокруг. Ангелов, похоже, нет, а их крепость, похоже, потерпела крушение. Я бы на Вашем месте на ангелов не полагалась. Положитесь на Верховного Арбитра.

Конечно же, это был единственно возможный ответ, и Ралину всеми фибрами души хотел с ним согласиться, но его упрямая человеческая природа противилась этой безапелляционной реакции. - Это просто... неправомерно, - запинаясь, проворчал он.

- Это Сенат, - сказала ведалкенша. - Я, к примеру, хотела бы увидеть, сколько нас осталось. - Они продолжили идти в тишине, и с этой мрачной мыслью Ралину с его коллегой министром вошли в руины под некогда самым прекрасным куполом столицы.

Ответ на вопрос ведалкенши пришел сам собой после быстрого взгляда вокруг зала заседаний. Разбитый Парелион доминировал в общей картине, покоясь фасадом вниз на месте своего крушения. На фоне всех остальных катастроф, извергшихся по всей столице, он выглядел почти умиротворенно. Сама палата, едва сохранилась и являла собой разбитую, обрушенную яичную скорлупу из каменных стен. Около четверти ступеней амфитеатра, на которых заседали сенаторы, уцелели и были лишь засыпаны крупными и мелкими обломками камня и кирпича. В креслах восседало не более десятка сенаторов. Под ними, на своем летающем троне, соединив домиком пальцы, в мрачной задумчивости сидел Августин IV.

- Наконец, опоздавшие прибыли, - сказал он, кивая в сторону Ралину и Винлоскарги. - Прошу вас, министры, присаживайтесь.

- Ваша честь, - начал Ралину, но вдруг обнаружил, что не может продолжить свою речь. Он с удивлением взглянул на Верховного Арбитра, но с языка не сорвалось ни слова.