В тихой части своего разума он был уверен, что на этот раз он не будет тем, кто уступит. Он не устанет, его удары не замедлятся, и драконы будут вынуждены сдаться.

Он чувствовал, как нарастает их разочарование – он ощущал это по неуловимым изменениям боевых поз и приемов сестер. Они становились небрежными, и из-за этого все чаще попадали под удары.

И тогда Ильнезара выпустила дыхательное оружие – не кислоту, которая могла расплавить жертву, а конусообразное облако тяжелого газа, которое пыталось сковать и замедлить Охотника.

Но Охотник уклонился, а затем уклонился от аналогичной попытки Тазмикеллы.

И он бросился прямо за взрывом и нанес двойной удар ногой в лицо и грудь Тазмикеллы. Он отскочил, перекатился, развернулся и нанес круговой удар ногой приближающейся Ильнезаре, явно удивив ее, а затем еще больше, когда быстро нанес ей три удара по шее и рту.

Драконица сплюнула кровь. Ее глаза расширились от ярости. И она начала преображаться.

Дзирт отпустил Охотника и отступил назад, подняв руки.

Сбоку он увидел прибежавшего Кейна, что удивило его, так как он не почувствовал, как жизненная сила монаха покинула его тело.

Кейн и Тазмикелла перехватили Ильнезару и успокоили ее, и Дзирт расслабился, когда она обратила превращение вспять и громко и непристойно рассмеялась.

– Какой дерзкий! – сказала она.

– Хорошо сражался, – сказала Тазмикелла Дзирту.

– Блестяще сражался! – сказала Ильнезара.

Дзирт кивнул и извинился за последний чрезмерный удар, затем повернулся к Кейну и сказал:

– Мы хорошо поработали.

– Мы?

Дзирт посмотрел на него с любопытством, но лишь на мгновение, которое потребовалось ему, чтобы осознать правду.

Кейн не присоединялся к нему в этом бою. Его движения, гармония боевых стилей, призыв к Охотнику и соединение с монахом – все это было его собственной работой.

– Ты прошел через это, – сказал Кейн.

Дзирт обдумывал это всего несколько мгновений, затем ответил:

– Давай поедим и отдохнем. Я хочу найти свою жену.