В нем было полно стрел для ручного арбалета, но не обычных. Реджис и раньше видел подобные стрелы. Жрец Кэддерли изобрел их и использовал с большим эффектом, а Айвен продолжил практику – и даже попросил Реджиса, опытного алхимика, предоставить ему необходимое зелье. Болты были обычного размера, но их центры были полыми, и только три узкие металлические полоски соединялись спереди и сзади. Защелкнутые между этими полосками, болты удерживали крошечные флаконы, содержащие необходимую прозрачную жидкость, взрывчатое вещество, известное как «взрывное масло». Когда болт попадал в цель, он разрушался, и от внезапного удара освобождалась жидкость.

– У меня есть пара дюжин, – объяснил Айвен, передавая коробку, а затем помчался обратно за второй. – Используй их. Используй их все, если это защитит тебя и Пайкела.

Реджис кивнул с искренней благодарностью. Он даже не думал об этих дротиках – он давно их не видел – и когда он настоял на том, чтобы отправиться на север, он задавался вопросом, способны ли его оружие, будь то обычные, не магические, стрелы для ручного арбалета, рапира или кинжал, оказать реальный эффект против тех монстров, которых описал Джарлакс. Это, однако, придало ему гораздо больше уверенности.

– Береги его и верни мне, – снова сказал Айвен, аккуратно кладя вторую коробку с болтами поверх первой, которую держал Реджис.

– Клянусь своей жизнью, – пообещал Реджис.

– Я верю тебе, Пузан. Я тебе верю.

– Пойдем, Пайкел, – сказал хафлинг. – Нам нужно успеть дойти до Гаунтлгрима, и нас ждет портал, который доставит нас в Главную Башню Волшебства.

– У-у-у! – закричал Пайкел, и, размахивая обрубком руки, подскочил к Айвену и крепко обнял его. Затем он бросился в другой конец комнаты и схватил волшебную дубинку, крича: – Ша-ла-ла!

Он поднял огромный рюкзак, бросил его обратно на землю и порылся в нем, наконец достав кастрюлю, которую водрузил на свою зеленоволосую голову так, чтобы ручка торчала в сторону. Он вприпрыжку вернулся обратно к двум другим, проходя мимо них, он поймал Реджиса здоровой рукой и потянул хафлинга за собой.

Однако, прежде чем они покинули скромный дом, Пайкел снова остановился и произнес заклинание, нарисовав в воздухе большой знак, похожий на пару красных губ, где они повисли и, казалось, сморщились.

Пока Реджис с изумлением наблюдал, Айвен застонал, а Пайкел произнес второе заклинание, вызвав порыв ветра, от которого губы полетели через всю комнату и ударили Айвена по лицу с такой силой, что крепкий старый дворф отшатнулся на три шага.

– Мо братун! – взревел Пайкел.