Впрочем, после розысков Антихриста это выглядело не такой уж сложной задачей. Ангел взялся раздобыть адрес, по которому доставили коробку с мечом, весами и короной, а Кроули потихоньку пробрался в преисподнюю, надеясь разузнать там что-нибудь о всаднике-пенсионере.

После неудавшейся казни Ад сделал вид, что ничего не случилось, и об Апокалипсисе никто и не помышлял. Хастур злобно косился, но помалкивал, Вельзевул обычным сварливым тоном поинтересовалась, где квартальный отчет, и занялась другими делами.

Расшаркиваясь, сплетничая и рассыпаясь в комплиментах, демон добрался до архива адской канцелярии, где знали все и обо всех. Превзойдя самого себя в умении заговаривать зубы и втираться в доверие, Кроули заполучил — нет, не номер телефона, такими условностями смертных в геенне пренебрегали, — а личного связного Чумы, любезно предоставленного ею в распоряжение Ада.

— Распишись тут, — старший архивариус, вечно простуженный старый черт в облезлом меховом жилете и толстом шарфе, намотанном на шею, выволок на конторку растрепанный гроссбух. Пока Кроули расписывался, рядом с книгой возникла пыльная квадратная клетка. На ее дне, среди подсолнечной шелухи и засохшего помета лежала издохшая крыса.

— И как она мне поможет? — Кроули не торопился брать клетку в руки и сквозь прутья разглядывал скелетик, с которого местами уже успела слезть черная шкурка.

— Крысы — возлюбленные наперсницы госпожи Пестиленции, — в Аду предпочитали архаичные выражения и древние имена.

Едва прозвучало имя, крыса вздрогнула, хрипло запищала и, пошатываясь, поднялась на лапы. Глаза открылись, в них зажглись красные огоньки.

— Она живая?!

— Ты где таких живых видел? — хмыкнул архивариус и потянул к себе ящик превосходного бренди, полученного в качестве взятки за связного. — Она с незапамятных времен дохлая, уж сколько лет у нас валяется. Но к своей повелительнице приведет, не сомневайся.

— Крыса-зомби в проводниках, вот Азирафель обрадуется, — пробормотал Кроули. — Дай хоть мешок какой-нибудь, что ли…

На розыски нужной транспортной компании у ангела ушло несколько минут: он запомнил логотип на фургоне, а остальное было делом двух кликов мышкой в браузере. Зато общение с персоналом потребовало куда больше времени и терпения — причем ангельского, человеческое иссякло в течение какого-то получаса. Директор филиала, к которому направили настойчивого клиента, стоял насмерть, отказываясь сообщить любые данные об адресате посылки, отправленной в августе прошлого года. Не имеем права, сэр. Докажите, что именно вы отправитель, сэр. Нет, сэр, ваша роспись стоит только на описи вложения. Услуги доставки оплачивало иное лицо. Мне очень жаль, сэр.

В другое время Азирафель порадовался бы такой принципиальности, но не теперь. Пришлось вспомнить старые приемы и чуть-чуть поработать демоном. Директор поддался искушению тщеславием и отдал за повышение по службе квитанцию с почтовым адресом. Он был размыт до нечитаемости, но выбирать не приходилось. На всякий случай ангел удвоил запасы совестливости у свежеискушенного, и покинул контору компании, не забыв оделить благословением остальной персонал. Он утешал себя, что в какой-то мере уравновесил этим сотворенное зло.

Вновь встретившись в книжном магазине, каждый предъявил свои трофеи. Как и опасался Кроули, крыса была отвергнута сразу и категорически.

— Она наверняка инфицирована! — заявил ангел. — Эта ужасная клетка, мешок… Ты что, вот так запросто ее в машине вез? Салон придется дезинфицировать.

— Зачем? Кроме нас с тобой в ней никто не ездит, — Кроули разглядывал крысу, прикидывая, каким образом она приведет их у Чуме. Крыса скалилась в ответ и один раз чуть не укусила его за палец.

— Но ее в любом случае нельзя просто так пускать по улице. — Азирафель избегал подходить к клетке ближе чем на три шага. — Мертвое животное, заразное, страдающее… — он содрогнулся. — Нет, нет и еще раз нет.

— Выходит, я зря возился?! По-твоему, вывернуть Ад наизнанку — это так просто?!

— Конечно, не просто, — ангел знал, как действует на демона его улыбка, и когда лучше всего ею пользоваться, — и, конечно, ты совершил невозможное. Но, дорогой мой, ты сам прекрасно понимаешь: ее нельзя выносить в мир смертных. У них без того достаточно болезней.

— И что нам делать? — Кроули уже не кипятился, но оставался сердит. — Мертвая или нет, крыса привела бы нас к Чуме. А какой прок от твоей бумажки? Там не разобрать ничего!

— Попробую восстановить текст. Не думаю, что это сложнее реставрации рукописей на пергаментах… — Азирафель еще раз осмотрел квитанцию. — Если рассуждать логически, атрибуты всадников должны храниться, во-первых, в надежном месте, во-вторых, там, куда каждый из четверки в любое время будет иметь доступ. Всадники не подчиняются ни Раю, ни Аду, и если у нашей Создательницы не появилась резиденция на Земле, то почему бы не поручить хранение весов и прочего коллеге, которая отошла от дел? Чума всегда отличалась основательностью и надежностью…

— Да уж, работала не покладая рук, — демон поежился.

— Ты прав, двусмысленный комплимент. Лучше займусь-ка я воссозданием текста. А ты, пожалуйста, упокой несчастное существо.

Окончательно умершая крыса нашла огненное погребение в большом медном тазу у черного хода в магазин. Пока демон чудесил адское пламя, ангел тоже собрался воспользоваться своими возможностями, но в последний момент передумал. Не следует нарываться на замечание от Гавриила — даже несмотря на то, что тот держал себя с подчиненным ровно так же, как и до казни. В Раю вообще все, связанное с неудавшимся Армагеддоном, окружили такой плотной стеной молчания, что Азирафель уже начинал сомневаться: а был ли мальчик-то?

Решив использовать только человеческие умения, ангел вооружился мощной лупой, включил настольную лампу и принялся за дело. Опыта ему было не занимать, терпения — тем более, и через несколько часов кропотливого труда название тихого городка у теплого моря, улица и номер дома проявились на бумаге безо всяких чудес. И кто бы ни обретался по этому адресу, с ним стоило пообщаться.

По случаю повсеместного карантина, связанного с новой болезнью, на дорогах дежурили полицейские посты. Ехать через них невидимкой Кроули посчитал унизительным — главным образом, для своей обожаемой «Бентли». Вот почему эфирный и оккультный просто растворились в воздухе магазина, пропитанном запахом старых кожаных переплетов и горячего шоколада, чтобы через какую-то долю мгновения сгуститься до своего обычного состояния на умытой зеленой улице, продуваемой соленым ветром. Время для визита было выбрано совершенно случайно: когда двое бессмертных идут к третьему, не все ли равно, что показывают стрелки на часах?

— Ага, вот и мадам Лепрá, — пробормотал Кроули, наблюдая, как мимо них по противоположной стороне улицы прошла фигуристая брюнетка. Дама несла на сгибе локтя корзинку и была одета в многослойный хитон из легких тканей цвета корицы и охры.

— По тени узнал? — спросил Азирафель.

Кроули кивнул. За стройными формами и струящимися шелками по асфальту тянулись разрозненные куски тьмы. Словно кто-то неумелый пытался сложить из обрывков черной бумаги силуэт человека, а они никак не желали совпасть неровными краями.

— Вот это да, твари на моей улице! — весело удивились сзади. — Небеса и преисподняя решили напомнить о себе?

Ангел и демон разом обернулись: в тени соседнего платана стояла та самая бегунья — стройная, белокурая, ничуть не постаревшая за сотни лет. Улыбалась она, как живая реклама услуг какой-нибудь дорогой стоматологической клиники.

— Твари? — переспросил Кроули.

— Не людьми же вас называть, — Чума изящным жестом убрала со лба прядь волос. — Если не вдаваться в подробности, да, твари Господни. Создания — слишком длинно, а в ваших чинах мне лень разбираться. Так что вам тут понадобилось?

— Мы, собственно, явились засвидетельствовать наше почтение, госпожа Моровая, а также прояснить один немаловажный вопрос, — под платанами расцвела еще одна улыбка, ангельская. — Но прежде позвольте представиться…

— Первый советник княгини Вельзевул демон Кроули, — третья улыбка собралась превзойти две предыдущие в ширине и ослепительности. — Рад, безмерно рад и счастлив! Позвольте ручку?

— Обойдешься, — Чума в упор разглядывала Азирафеля, словно вещь. — Так, ангел… Как твое имя?

— Азирафель…

— И демон по имени Кроули. Все сходится. Значит, это вы сорвали Армагеддон? — она рассмеялась звонко, беззаботно. — Ну, пройдохи! А с виду и не скажешь… Ладно, идемте в дом, поболтаем.

— Она меня прос-с-стачком с-с-считает? — шепотом обиделся Кроули, но Азирафель молча дернул его за локоть: не время выяснять отношения.

Чума пошла первой, не оглядываясь. Она несла себя легко, гордо, и тень — обычная, человеческая — тянулась за ней шлейфом царских одежд. Солнечные лучи золотили русые волосы, стекали с блестящих бретелей на плечах сияющей мантией.

— «Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он победоносный, и чтобы победить…» — процитировал Азирафель, восхищенный этим зрелищем.

— Ага, иди и смотри, — откликнулся первый всадник, отрывая дверь. — Не споткнись только, Иоанн Богослов.