Мужик покивал, соглашаясь.
— Это всё папаша ваш воду мутит, — проговорил он осуждающе. — Не в обиду ему будет сказано. Вы знаете, барин, я за вашего батюшку и в огонь, и в воду, и в землю. Но зря он на вас это взвалил. Давно уж не прилетали к Распутиным драконы. С чего бы к вам-то вдруг прилететь? Вы вот лучше того, придержите конец этот. Не порежьтесь только. Дар кровь останавливать у вас не остался — смогли князья Юсуповы и его отобрать у вашего рода, чтоб они все сгорели в своём замке вместе с детьми и слугами! Так что лучше аккуратность соблюдать. Вы и так вон, как одуванчик, качаетесь. Того гляди — ветром подхватит и унесёт.
И совет, и хулу на Юсуповых, которые, очевидно, и были врагами рода Распутиных, наложившими на них родовое проклятье, мужик произнёс ровным тоном, как скороговорку. Видать, поносить князей давно вошло у него в привычку, и он уже не вкладывал в свои присказки никаких эмоций.
Я держал конец косы, пока мой собеседник её правил. Вдруг со стороны чёрного хода раздался окрик Аглаи:
— Пахомыч! Ты же это делаешь, стервец старый⁈ Барина к работе припряг! Сам не справишься, что ли, бесстыжие твои глаза⁈
Мужичок всполошился, спрятал косу за пень и вскочил, развернувшись к приближавшейся старухе.
— Ну, что ты, что ты⁈ — попытался он её утихомирить. — Ярослав Игоревич просто погулять отправились да мимо шли. Ну, и завели со мной разговор. Вот я им сесть и предложил. В ногах-то правды нет. А барин, сама знаешь, не марафонец.
— Да как ты смеешь такое говорить! — взвилась Аглая, видимо, припомнив собственный недавний промах. — Вот я тебе покажу, подлец!
И она принялась гоняться за Пахомычем, яростно размахивая полотенцем. Он ковылял от неё, прихрамывая на правую ногу, и бубнил что-то успокаивающее. Я решил, что лучше оставить их разбираться самим, и отправился назад. Когда поворачивал за угол, до меня донёсся приглушённый расстоянием окрик Пахомыча, которого старушка успела отогнать метров на двадцать прочь:
— Сходили бы вы, барин, на погост! Предкам помолились да силушки у них попросили! Вся мощь ведь у человека в роду!
— Давай-давай, топай! — зазвучал тут же голос Аглаи. — Ещё советы он молодому хозяину раздаёт! Нешто он сам не разберётся, без тебя, дурака старого!
Погост — это интересно. На кладбище рода можно многое узнать о предках. Например, как давно они здесь поселились. А по могилам нетрудно увидеть и то, когда именно было наложено проклятье, и род Распутиных пришёл в упадок. Насчёт попросить чего-то там, конечно, глупости. Мёртвые могут служить живым, но они не дают им ни силу, ни исцеление. Напротив: это мы, некроманты, на время возвращаем им подобие жизни.
«Тебя тянет на кладбище вовсе не желание что-то узнать о Распутиных, — честно признался я себе, — а ностальгия по прежней жизни, где ты повелевал мертвецами, наводя на всех ужас!»
Ну, и плевать! Что я буду за некромант, если даже не взгляну на фамильный погост своих предков⁈
Так, где обычно устраиваются подобные захоронения? Правильно — в саду. Людям кажется, что их почившие родственники смогут насладиться видом из могил.
Я отравился искать погост Распутиных. Поместье заросло скрюченными деревьями и буйным кустарником. Судя по срезанным веткам, Пахомыч мужественно боролся с наступающими на дом растениями, но на остальную территорию, которая оказалась весьма обширна, сил у него не хватало. Да и нужды не было приводить сад вокруг усадьбы в порядок: едва ли Распутиных посещали гости.
Примерно через двадцать минут я понял, что не рассчитал ни свои силы, ни размеры сада. У меня болело всё тело, меня шатало, сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из груди, а лёгкие горели. Я уже собирался повернуть назад, не представляя, как доберусь до дома, когда в просвете между вязами мелькнул серый, вертикально поставленный камень. Никак надгробие⁈
Собрав остаток сил и хватаясь за попадавшиеся по пути стволы деревьев, я двинулся сквозь заросли в сторону обелиска. Через несколько минут, понадобившихся, чтобы преодолеть это небольшое расстояние, я раздвинул жёсткие ветки смородины и протиснулся на поросшую бурьяном площадку, на которой стоял фамильный склеп. На вид — относительно новый. Думаю, в нём едва ли лежали два-три последних поколения Распутиных. Вокруг торчали кресты и могильные камни. Было их много: дальняя часть кладбища терялась в начинавшихся через тридцать метров зарослях.
Я подошёл к склепу. Замка на железной двери не оказалось. Петли протяжно скрипнули, когда я потянул её, чтобы войти.
Внутри было темно и сыро. От затхлого воздуха сразу запершило в горле. На полках лежали всего несколько покрытых густой паутиной гробов. Как я и думал. Кому же принадлежали остальные могилы? Неужели Распутины вели свой род испокон веков? Что-то, по словам отца, непохоже. Помнится, за обедом он говорил, что наш род получил дворянство не так уж давно.
Выйдя из склепа, я прогулялся между могилами, читая полуистёршиеся от времени и непогоды надписи. Вокруг склепа моих предков лежали самые верные слуги и воины — в основном, из личной гвардии. Не знаю, сколько всего на территории поместья было захоронено человек. Думаю, около сотни. Может, и больше. На то, чтобы пройти дальше, где начинались кусты, а затем и парковые деревья, сил не хватило. Я опустился на одну из могильных плит, переводя дух. Тело ломило сверху донизу. Легкие едва справлялись с дыханием. Плохая была идея — тащиться на прогулку. Нужно было последовать примеру родителей и пойти к себе отдыхать.
Я окинул взглядом погост. Сколько таких я повидал за свою долгую драконью жизнь? Десятки, сотни? Тяжёл труд некроманта…
Решив подняться, я опёрся ладонями о могильный камень, на котором сидел, напрягся… и вдруг почувствовал
Первым желанием было немедленно проверить свои возможности и пробудить погост, но я тут же себя одёрнул: в этом не было смысла, а некромант не тратит силы понапрасну. Слишком опасна такого рода магия, чтобы использовать её без необходимости.
И тут я вспомнил, что ещё недавно от меня ждали пробуждения дракона. Разумеется, ничего такого проделать на гнездовище я не смог: не станет же дракон являться к самому себе! Но здешние люди хотели увидеть, как во мне проснётся сила. Более того — дракон требовался для поступления в Академию Всадников. Что-то подсказывало мне, что все дороги к славе в этом мире начинаются именно оттуда. Значит, мне нужен дракон! Я не могу его призвать, но могу создать! Из материала, который способен полностью подчинить. Ольга говорила, что драконы бывают самые разные. Стало быть, никакой, даже самые необычный внешний вид, никого не удивит.
Собравшись с силами, я заставил себя подняться и выйти на небольшое пространство перед склепом. Оглянулся. Никого. Ну, это понятно. Кто тут может быть, кроме меня и старых костей?
Опустившись на одно колено — суставы при этом страшно взвыли, но пришлось терпеть! — я прижал ладони к земле и вонзил в неё пальцы. Даже странно, что мне это удалось. Видать, повезло, что почва оказалась совсем мягкой. Направив силы в недра погоста, я обратился к мертвецам, что лежали под толщей почвы, к их костям. И все они откликнулись. Естественно! Никто из почивших не может противиться воле Великого Драконолича!
Густое сиреневое сияние потекло с моих рук в землю, насыщая скелеты. Они шевелились, ломали гнилые крышки гробов, прорывали себе путь наверх и выбирались из старых могил, чтобы послужить мне — владыке смертной тени! Конечно, это не поле боя, где можно поднять десятки тысяч воинов, но для начала сойдёт.
Не прошло и четверти часа, как среди раскуроченных могил стояли скелеты в разной степени целостности. Некоторые ползали между покосившимися и опрокинутыми обелисками. Часть костей просто висела в воздухе. Я окинул останки взглядом, а затем приказал им собраться в десяти метрах от меня, чтобы оценить, достаточно ли материала.
Костей оказалось много. Особенно меня заинтересовали те, что принадлежали Распутиным, чей — а теперь уже и мой — род был проклят. Благодаря темному проклятью эти кости впитали черную энергию, из-за чего отличались от остальных, принадлежавших тем, кто не носил нашу фамилию.
Именно из костей Распутиных я собирался создать основной костяк дракона и его «броню».
Сделав глубокий вдох, я начал творить.
Мои пальцы задвигались, сплетая невидимую модель фигуры, которую должны были принять останки предков Распутиных и их слуг. По мере того, как я работал, в воздухе проявлялись очертания костяного дракона. Я постарался придать ему максимально зловещий вид. Хуже от этого точно не будет. Мне не было известно, какого обычно размера драконы, которых пробуждают местные маги, но я надеялся, что у меня выйдет нечто среднее. К счастью, костей хватило.