— Спасибо!

— Дмитрий Николаевич отвезёт вас на кладбище и обратно, — сказал начальник училища.

Дроздов поставил стакан на серебряный поднос.

— Ровно через час я буду ждать вас возле машины. Вы в состоянии идти, или вызвать врача?

Стоцкий поднялся на ноги. Голова заметно кружилась, пол норовил уйти из-под ног. Но виконт постарался стоять твёрдо.

— Да, благодарю вас.

— Можете идти, курсант! — кивнул полковник Шихин.

Виконт Стоцкий повернулся к двери и вышел из кабинета.

Ровно сорок минут виконт Стоцкий пролежал на своей кровати в казарме, уткнувшись лицом в подушку.

Рядом нерешительно переминался с ноги на ногу Гришка Обжорин.

— Ваша светлость! — бормотал Гришка. — Завтрак пропустите! Как ехать, не поевши? И вернётесь уже после обеда.

Стоцкий сжал кулаки.

Наорать бы на этого болвана, чтобы оставил его в покое!

Но сил не было.

И орать нельзя — проклятый поручик Скворцов пристально следит за его поведением. Нельзя давать ни малейшего повода для отчисления.

— Я не голоден, — сказал виконт. — Спасибо, Гриша!

— Да чего там!

Гришка с тоской посмотрел на дверь.

— Так я тогда пойду? А то без меня всё съедят.

— Иди, — не поднимая головы, сказал виконт. — И мою порцию тоже возьми себе.

— А можно? — обрадовался Гришка. — Спасибо, ваша светлость!

Его тяжёлые шаги стихли за дверью.

И вот таких обжориных приходится терпеть рядом с собой! Потому что у них, видите ли, тоже есть магическая матрица!

Да ещё и посильнее, чем у него, виконта Стоцкого!

Стоцкий поднялся с кровати и прошёл в умывальную комнату. Посмотрел в зеркало.

Глаза были совершенно сухие, хоть и покраснели.

Стоцкий умылся холодной водой и растёр лицо жёстким полотенцем. Повесил полотенце на крючок и спустился на плац.

Поручик Скворцов ждал его возле машины.

— Садитесь, курсант! — сказал он и открыл переднюю дверь.

Стоцкий молча сел в машину.

Скворцов вырулил с территории училища и повернул налево.

— Куда мы едем? — недоумённо спросил Стоцкий.

Фамильное кладбище Стоцких находилось в их имении в Каменке. Но чтобы попасть туда, нужно было поворачивать направо.

— По распоряжению Императора ваш отец будет похоронен на Успенском кладбище, — сухо сказал Скворцов.

Стоцкий бессильно откинулся на спинку сиденья.

Ещё один удар.

Сколько ещё их будет, и когда, наконец, это закончится?

— Я понимаю ваши чувства, курсант, — неожиданно сказал Скворцов. — Поверьте, мне эта ситуация тоже не доставляет удовольствия. Очень прошу вас держать себя в руках.

Виконт Стоцкий стиснул зубы.

Он только и делает, что держит себя в руках! Но когда-нибудь он не выдержит.

— Хорошо, — сквозь зубы ответил Стоцкий.

Поручик Скворцов привёл Стоцкого в самый дальний конец кладбища. Здесь было только ровное, как стол, поле, окаймлённое дальней полоской болотистого леса.

И бесконечные ряды одинаковых деревянных крестов.

Могильщики равнодушно курили, сидя на куче свежей земли. Рядом с ними стояли двое полицейских.

Никакого гроба не было. Была металлическая, наглухо запаянная урна.

«Зачем тогда яма?» — подумал Стоцкий.

— Хотите что-нибудь сказать? — спросил его Дмитрий Николаевич.

Виконт молча помотал головой. Говорить он не мог — судорога сжимала горло.

Урну опустили в яму, и могильщики принялись забрасывать её землёй. Закончив, насыпали сверху небольшой холмик и воткнули в него деревянный крест.

Никакой таблички на кресте не было. Он был неотличим от соседних.

— Я могу поставить здесь памятник? — сипло спросил виконт. — За свои деньги?

Один из полицейских покачал головой.

— Не положено.

Сжимая кулаки, виконт Стоцкий смотрел, как могильщики уплотняют холм.

— Я узнаю, кто тебя убил, отец, — еле слышно шептал он. — Узнаю и отомщу!

Виконт поднял голову и вздрогнул.

На соседней аллее между деревянных крестов стоял Иван Иванович и пристально глядел на виконта.

Глава 2

Глава 2

Твари появляются из темноты, словно демоны из преисподней. Их не меньше десятка — видимо, воспаление магического узла зацепило стаю бродячих собак.

Слишком много даже для пятерых гвардейцев.

Упавший гвардеец вскидывает автомат и выпускает длинную очередь. Пули попадают в ближайшую тварь. Опрокидывают её на землю и почти разрывают пополам. Тёмная кровь толчками выплёскивается в дорожную пыль.

Автомат захлёбывается — в магазине больше нет патронов.

Сразу две твари бросаются к упавшему. Одна вцепляется в ствол автомата, вторая — в горло.

Гвардеец кричит. Мучительный вопль рвёт барабанные перепонки.

Бросив оружие, он двумя руками пытается оторвать тварь от себя. Затем выхватывает нож и вгоняет лезвие в мохнатый бок.

Короткие автоматные очереди режут ночную тишину. Пронзительный вой и рёв подсказывают, что пули попадают в цель.

Но твари слишком быстры. Одним-двумя прыжками они достигают гвардейцев.

И начинается свалка.

Крики людей и хриплое рычание тварей. Сухие щелчки пистолетных выстрелов. Блеск ножей в свете автомобильных фар.

Чёрная тень вспрыгивает на капот машины. Когти звонко бьют по железу. Ещё в прыжке тварь достаёт когтями Сивого. Он хрипло вскрикивает, хватается за живот и падает на землю.

Тварь крутится на месте. Я вижу, как её зубы смыкаются на запястье Большого. Короткое движение головой — и Большой с визгом валится на спину, а из обрубка хлещет кровь.

Чёрт, да она ему руку откусила!

Гвардеец стреляет из пистолета в упор. Пуля вышибает твари мозги, безобразное тело скатывается с капота.

Магическая матрица в моей груди звенит от напряжения.

Я вскидываю руки, и они мгновенно одеваются ледяной бронёй.

Лохматая тварь, похожая на лабрадора, прыгает на меня, распахнув клыкастую пасть.

Наверное, когда-то она и была лабрадором. Глупым, смешным щенком. Потом — молодым сильным псом, весёлым и задорным. Позже — бездомной собакой, рыскающей по городским помойкам в поисках жратвы.

А теперь стала тварью.

Проверенная тактика — прыгнуть, ударить мускулистым телом. Сбить с ног и рвать клыками.

Я делаю шаг назад и встречаю тварь сильным толчком ладоней в туловище. Мне не удержать эту мускулистую тушу, да я и не пытаюсь. Чуть оттолкнуть в сторону, чтобы тварь не врезалась своим весом в меня, а пролетела мимо.

Жёлтые клыки звонко щёлкают возле моего лица. Я чувствую запах тухлятины.

Пальцы касаются мокрой курчавой шерсти. Касание длится долю секунды.

Но за это время ледяные иглы, выросшие из моих пальцев, пробивают шкуру твари, впиваются в неё и рвут в клочья магическую матрицу!

Волна дикой неукротимой энергии вливается в меня. Матрица поглощает её без остатка. Так окаменевшая земля впитывает дождь после долгой засухи.

Тварь жалобно визжит и падает в грязь. Пытается подняться.

Сильные лапы подламываются, из пасти течёт тёмная кровь.

Налитые кровью и бешенством глаза смотрят прямо на меня, и мгновенно тускнеют.

Я бью каблуком ботинка в холку твари. Она почти мертва, зачем длить агонию?

Твари грызут гвардейцев. Гвардейцы стреляют и режут тварей.

Визг и рёв.

Крики и выстрелы.

Сивый ещё жив — он сумел закатиться под машину и скорчился там, поджав ноги.

Здоровенный мастиф, хрипло рыча, роет мощными передними лапами землю, старается добраться до Сивого. Из розовой пасти во все стороны летит тягучая слюна.

Большой уже не шевелится. Лежит на животе, раскинув руки в стороны. Левая кисть откушена, на шее и затылке — сплошное кровавое месиво.

Резко разворачиваюсь на месте и встречаю следующую тварь ударом ноги в живот. Эта мелкая — болонка, или левретка, чёрт их разберёт!