Стеклянное сердце

Стеклянное сердце

Глава 1

Под заунывное биение колокола монахиня Аспра смотрела сквозь пыльный витраж на мощеную дорожку, что вела к воротам монастыря. Ее лицо, испещренное глубокими морщинами и тесно закованное в монашескую рясу, скривилось от недовольства, когда она увидела послушницу монастыря в непотребном виде.

С распущенными спутанными волосами, грязным подолом и порванными книгами та торопливо шла, вытирая слезы рукавом.

Вечерами бывало прохладно, но у послушницы отсутствовал плащ, а верх школьного платья разорван, строгий воротничок стойкой болтался на одной нитке.

Стукнув костяшками сухих пальцев по витражу, Аспра отвернулась от окна и взглянула на чинно читающих учебники жительниц монастыря.

- Бригита! – рявкнула монахиня. Около нее пугливо засуетилась невзрачного вида женщина, облаченная, как и все, в рясу. – Задержать мерзавку!

Высокий и скрипучий голос старшей монахини разошелся под сводом купола, побежал, дребезжа, по каменным стенам. В это мгновение его услышали многие девушки, поежившиеся за деревянными партами.

И вошедшая внутрь Эмеральд была не исключением. И хотя девушка не удивилась, поскольку неминуемое наказание ожидало практически каждый день, но все же вздрогнула. Натерпевшись издевательств в школе, в монастыре она чувствовала себя лучше. Он был ее домом. Но боль физическая в нем была куда сильнее того, что она испытывала в школе.

- Эмеральд Стоун! – раздался тяжелый голос монахини Аспры, от которого у всех девушек по коже бежали мурашки от страха.

Монахиня Аспра славилась своей строгостью, твердым характером и даже жестокостью, из-за которой крики послушниц были слышны всем в темных и холодных комнатках. С ней всегда была ее незаменимая тонкая трость – стебель сухого варгаса, чьи ядовитые листья способны усыпить жертву навсегда. Летом послушниц часто отправляли на тяжелые работы на поля вокруг монастыря. Так в июле девушки рвали буйно растущий варгас, облачившись в жесткие кожаные фартуки и перчатки. Этой тростью старуха обхаживала руки и спины послушниц так сильно, что у многих на всю жизнь оставались шрамы. Никто не роптал. Все смиренно принимали наказание за провинность.

Покосившись на трость в старческих руках, Эми послушно присела перед Аспрой на колени, ощущая сбитой кожей охлаждающий камень.

- Да, сестра Аспра, - тихо произнесла девушка.

Весь монастырь из камня. Холодный, серый, мрачный. Как и ее фамилия. Все послушницы монастыря не имели родителей, были сиротами. Абсолютно всем давалась фамилия Стоун – камень. Эти старые многовековые стены были им отцом и матерью.

- Несносная девчонка! – ругалась старуха, сотрясая впалыми щеками. – Каждый день одно и то же. Разорванные учебники, испорченная одежда! За твои только нужды монастырь вынужден расплачиваться в ущерб остальным!

- Простите, сестра Аспра…

- Неслыханно! Никогда еще не видывали сестры такого вопиющего расточительства! Прежде ни одна из послушниц не доставляла столько хлопот! Тебя учат смирению! Смирению! А ты вновь и вновь возвращаешься в стены монастыря как после битвы!

- Мое поведение было недостойным, сестра Аспра, - как заведенная повторяла Эмеральд.

- Руки!

Девушка задержалась всего лишь на короткий миг, моргнув. Затем все же протянула тонкие белые кисти к монахине. Пальцы ее были устланы шершавыми мозолями, а костяшки сбиты в кровь, кое-где виднелись белесые шрамы от прошлых экзекуций. Под короткими ногтями сестра Аспра с отвращением увидела грязь, словно Эмеральд копала руками землю.

Первый удар оказался самым неожиданным. За прутиком варгаса тянулся вибрирующий свист, от знакомого звука в ушах послушницы заложило в преддверии привычной боли. Сам удар вспыхнул болезненной и яркой вспышкой, и на короткий миг Эми показалось, что с ее ладоней содрали кожу.

- Грешница! – Аспра с ненавистью смотрела на застывшее лицо девушки.

Никогда она не плакала в стенах монастыря. Ревела в три ручья за его стенами. Приходила грязная, побитая, в разорванной одежде и клочьями, вместо книг. Но никогда не плакала на глазах у монахини. Как бы та ее не лупцевала, как бы не наказывала многочасовыми молениями на коленях без еды и воды.

У Эмеральд Стоун был особенный характер, и этот характер мог принести в их стены беду извне. Прежде ни одна из послушниц не приносила столько проблем.

Пальцы были исполосованы в кровь, лицо неподвижной послушницы побелело, а на лбу выступила испарина пота – только тогда сестра Аспра остановилась, тяжело дыша. Выпрямившись и поправив свое черное одеяние, отправила послушницу приводить себя в порядок.

Она ненавидела эту плату. Каждый год монастырь Святой Анхелики должен отправлять по одной послушнице десяти лет на первый год обучения в королевской школе, где девочки обучались всем предметам наряду с остальными учениками. На женские и мужские классы деления не подразумевалось, все дети учились вместе согласно возрасту. Учеба длилась восемь лет.

В королевской школе в основном учились дети знатных особ, либо дети разбогатевших помещиков. В целом, школа не препятствовала такому незначительному смешению. Школа для крестьянских детей располагалась на другом конце Авергарда, и Эмеральд мечтала учиться в ней. Там было намного проще, а главное, дети там учились такие же, как она. Да или даже могла бы с удовольствием учиться, как большинство воспитанниц в монастыре. Только бы не ходить в центр Авергарда.

Но король Валиарии, Морвин, издал милостивый указ, по которому в королевскую школу брали по одной воспитаннице в год из монастыря Святой Анхелики. С утра и до позднего вечера они учились в школе, затем возвращались обратно в монастырь, успевая как раз к ужину и на вечерний молебен.

Эми была самой старшей в их группке девчонок, ей давно исполнилось шестнадцать, поэтому она всегда собирала их всех и брала на себя ответственность за младших. Воспитанниц принимали в школу с десяти лет, но в этому году их группка оказалась совсем небольшой - пятнадцатилетняя Опаль умерла от тяжелейшей болезни легких всего четыре месяца назад, а четырнадцатилетняя Эмбер лежала уже которую неделю в лазарете, мучаясь от кашля. Ей прогнозировали участь Опаль, и многие девушки отчаянно молились за ее здоровье наряду с Эми.

Так в школу они ходили всего лишь впятером. Самой младшей была белокурая крошка Руби. В школу она боялась идти, но из всех десятилеток выбор пал именно на нее. Со слезами на глазах девчушка приняла свою участь, но с каждым днем улыбчивое лицо ее становилось все более грустным и задумчивым. Королевская школа Морвина не славилась дружелюбием к гостям без роду, быстро ломала их, приноравливая к суровым реалиям жизни. Таким на самом деле был и монастырь, но все же маленьким детям, как Руби, было легче, монахини в основном не наказывали физически, жалея безродных и брошенных.

Затем по возрасту шли Агата, Джейд и Джаспи. Джаспи уже скоро стукнет четырнадцать, но девица росла до того худенькая и невзрачная, что ее часто принимали за одиннадцатилетку. Первое время она жаловалась, что учителя то и дело сверялись с бумагами, подозревая ее в умышленном обмане.

- Как будто кто-то захочет тут учиться по своему желанию, - бурчала она.

- Школа дает нам знания, которые в монастыре мы не смогли бы получить, - наставительно повторяла раз за разом Эмеральд, хоть в душе и не была с этим согласна в корне.

Но, как самая старшая старалась подавать положительный пример.

- Сомневаюсь, - качала головой Джаспи. - Что мне делать потом с этими знаниями? В монастыре я не хочу оставаться и преподавать. Там нужно иметь такой характер, как у монахини Аспры, иначе монастырь тебя съест.

- А я, наоборот, думаю, что как раз мы можем изменить все устои. Монастырю нужны новые учителя, и кто, если не мы, сможем понять всех девочек-воспитанниц? Я постараюсь быть добрым учителем.

- Ах, Эми, да Аспра тебя со свету сживет быстрее, чем ты вырастишь и получишь заветную бумагу, позволяющую преподавать. Как же я ее ненавижу!

- Джаспи!

Никто из их группы не вставал на защиту старой монахини. Все ее не любили и боялись. Но только за пределами монастыря они осмеливались вот так просто ее обсуждать. Внутри каменных стен девочки порой боялись даже дышать, чтобы черные вороньи глаза сухопарой старухи не метнулись в их сторону.

Порой Эмеральд не могла сопровождать всех девочек из школы, и тогда, по негласному молчанию, роль главной на себя брала Джаспи. В такие дни они все шли, вцепившись в сумки, по мощеной дороге до монастыря в угрюмом молчании, каждая думала о своем. И в то же время об одном и том же: каким издевательствам сейчас подвергается их несчастная сестра Эми.

Так уже повелось, что в классе Эмеральд выросло много задир из знатных семей. Ни ее покорное молчание, ни ее просьбы, ни тем более борьба не возымели нужного эффекта. Над бедной сиротой, к тому же не обладающей никакой магической силой, часто потешались одноклассники.

Сестры Беверлей зачастую обвиняли ее в воровстве, трепали и рвали холщовую сумку, обыскивая на предмет то пропавших драгоценностей, то духов, то чего-нибудь еще. Долговязый, вечно с ухмыляющимся лицом Олаф Варус ставил подножки или пачкал грязными ботинками подол серого монашеского платья, наступая на него с явным удовольствием. Именно из-за него Эми так часто приходилось штопать то подол, то оторванный воротничок. Олаф обладал магией земли, но владел ею так слабо и неумело, что при всех старался и не пытаться. Учился на ней исподтишка.