Палец Роба остановился на единственном русском имени из списка.

— Феофан Семипальцев. Купчина второго разряда. Я ему разок попробовал со своим песком сунуться, что удалось намыть — так чуть голым не ушел. Язык у него подвешан. Такого закрутит, что всему веришь. Вот и я чуть не поверил, что он меня сдаст за незаконный сбыт, и почти согласился сам весь песок ему отдать. Просто так, представляешь⁈ Хорошо хоть успел одуматься и головой поработать. В общем, ушел я от него и больше ни ногой в его лавку.

— А чем он торгует, кроме золота?

— Золотом он не торгует, — покачал головой Роб. — Только скупает, да на большую землю перевозит. А здесь он в основном зерно продает, да иные продукты. У него несколько прилавков на рынке, да связи в Новоперекопе…

Услышав город, куда катались мои предшественники перед своей смертью, я тут же сделал стойку.

—… но оно и понятно — зерно-то из Калифорнии идет, по морю его доставить дешевле всего. Ну и отсюда товары через море проще отправить и в столицах продать. Он ведь не только золото прикупает, но и шкуры животных у местных берет, и камнем драгоценным приторговывает. Ну и краденым не брезгует, только для этого у него отдельный человек есть. Лично не скупает.

Про посаженного Роб рассказал мало. Да, был такой. Все газеты раструбили, когда его на «горячем» взяли. Мол, вон как у нас полиция работает! Не дремлет! А по факту — просто никто «за спиной» у того испанца не стоял. Даже их диаспора почему-то не заступилась.

— Спасибо, — задумчиво протянул я, — помог.

— Да чего уж там, — потушив сигару, махнул рукой Роб. — Я завсегда готов помочь.

И что мне дальше делать? Ехать, опрашивать всех по списку? И как это провернуть, чтобы не выдать своей принадлежности к жандармерии, и при этом получить нужные сведения? Самому прикинуться «добытчиком», которому подфартило, и он хочет сбыть нелегальный товар? Не поверят. Проверять будут, без этого такие ухари давно бы рядом с тем испанцем сидели. И никакая диаспора не помогла бы. Конкуренты бы сами их полиции сдали. Кстати, а не так ли погорел тот испанец? Вполне может быть.

Опять же, начну ходить, спрашивать, и на меня могут «непримиримые» напасть. Или кто иной. Тут подумать треба…

Отпустив Роба, я решил не спешить и пока переключиться на что-то другое. Два года дело стояло, не двигалось, и еще пару дней подождать может.

Однако мысли о скупщиках никак не хотели меня покидать, и тогда я обратился к проверенному способу «переключения» — занялся тренировкой. Физические нагрузки неплохо мозги прочищают от всего лишнего. Тем более теперь у меня и дом свой есть, а в нем — одна из комнат очень неплохо под тренировочный зал подходит. Да и задний двор на крайний случай имеется.

В общем, переодевшись и оставшись в одних кальсонах и легкой нательной рубашке, я принялся за разминку. Приседания, отжимания, бег на месте. Затем перешел к работе с саблей. Надо и ей уделять внимание, благо прошлая память Григория дала мне знания, как с ней обращаться и не раз уже выручала.

Закончив тренировку с оружием, перешел к работе с подаренным браслетом. Водяной хлыст я уже худо-бедно с ним отрабатывал, теперь пора и с другими своими заклинаниями поработать. Водяные брызги, щит — все это ведь тоже в связке с браслетом работает чуть иначе.

Под вечер я вымотался так, что было лишь три желания — ополоснуться, по-быстрому закинуть в себя что-нибудь из еды и упасть в койку до утра.

Вот когда я с удовольствием уминал сваренную Робом кашу, в дом и вернулся Артем, изрядно удивив меня своим появлением.

— Ты разве не должен сейчас за детьми присматривать? — оторвался я от тарелки и посмотрел на него.

— Да это уже не нужно, — вместо парня ответила зашедшая следом Анука. — Общинников наконец отпустили, вот мы и не стали там задерживаться.

— Вы ведь меня наняли для охраны дома, а не пригляда за детьми, — добавил Артем. — Кстати, глава общины просил вас завтра с утра прийти к нему. Хочет поблагодарить за помощь.

Я на это лишь мысленно хмыкнул. Интересно, а он знает, что тот, кто его допрашивал, и кто помог — одно и то же лицо? И если не знает, сумеет ли сохранить свою невозмутимость, когда я перед ним предстану? А я предстану, отказываться от своего намерения наладить связь хоть с кем-то из верхушки местных диаспор я не собираюсь.

— Хорошо. Садитесь, кушайте, а я завтра к нему загляну. И еще — я купил вам оружие. Оно сейчас у Роба. Возьмите и потренируйтесь завтра в его обращении.

Закончив с делами, я все же покинул кухню и с облегчением отправился на боковую. Все, спа-а-ать…

Утро встретило меня противной моросью. Пришлось отправить Ануку в лавку готовой одежды за плащом, потому что я как-то этот момент в своем гардеробе упустил, а прийти к алеутам насквозь мокрым не хотелось совершенно. И извозчик тут не поможет — в любой момент морось может перейти в ливень и даже несколько метров от дома до кареты и потом от кареты до жилья главы хватит чтобы вымокнуть до исподнего. У девушки такой проблемы не было — в ее вещах нашелся плащ, пошитый из кожи тюленя.

В итоге отправился я на встречу лишь ближе к обеду. Дождь к тому времени, как я и опасался, лишь разошелся, и я пожалел, что не попросил купить девушку еще и зонт. Как-то нет у меня уверенности, что и плащ с шляпой уберегут меня от участи быть промокшим. Но обошлось.

От кибитки извозчика до дома, где жил Анкалин, я почти добежал. Вышедший меня встретить молодой парень очень удивился, когда разглядел под шляпой мое лицо, и даже уточнил, как меня зовут. Его сомнения развеял Игорь, бывший за старшего среди детворы. Он меня узнал и подтвердил, что именно я помог им, пока взрослых держали в камерах на допросах.

После этого провожатый повел меня наверх, к уже ожидающему меня Анкалину и его ближникам, которых стало ровно на одного меньше.

— Ты⁈

Все же удивление пробилось сквозь невозмутимость старика, когда он увидел меня. Да и другие пожилые алеуты, входившие в его окружение, не сдержали эмоций. Один так даже потребовал убраться и грозно спросил у моего провожатого, почему меня сюда пустили.

— Успокойся, Юхак, — Анкалин положил разгневанному другу руку на плечо. — Ивакак не допустил бы ошибки. Раз этот русский здесь, то именно он и помогал нашим детям.

Ближник вернулся на свое место, зло бросив пару фраз на алеутском напоследок.

— Я не двуличный пескарь, не нужно меня оскорблять, — покачал я головой. — Да, я понимаю ваш язык, хоть и не все, — кивнул я на удивленные взгляды стариков.

Лишь Анкалин вернул себе былую невозмутимость и никак не отреагировал на мое знание местного языка.

— Ты пришел, чему я рад, — спокойно сказал он. — Сядь и раздели с нами нашу трапезу.

Отказываться я не стал. Все старики сидели за обычным столом и видно меня все же ждали, так как в торце стола напротив главы стоял еще один свободный стул и пустая тарелка рядом с ним.

Сев, я с любопытством стал разглядывать, чем меня тут решили угостить. На столе были в основном рыбные блюда. Жареная рыба, вареная, в салатах и даже копченая. Была здесь и икра, уж не знаю точно чья, и просто соленая рыба. Из мясного почти ничего не было. Лишь небольшая курица и то, как я понял, ее приготовили заранее как раз для меня. Стояла она около моей тарелки и ее никто не трогал.

Наложив себе немного из трех разных блюд, я принялся есть, краем глаза отслеживая реакцию старцев. Те сначала молча наблюдали за мной, а потом все же продолжили прерванный моим появлением обед. Но начинать разговор никто не торопился.

Лишь когда все наелись и тот же парень, что привел меня, принес горшок с исходящим парком над ним и разлил травяной отвар по кружкам, Анкалин наконец заговорил.

— Ты помог нашим детям. За это я благодарен тебе. Но ты же участвовал в допросах над нами. И я в смятении — кто же ты и чего хочешь? Почему одной рукой помогаешь, а другой — наносишь вред?

— Вы не правы, называя мое участие в допросах вредом, — покачал я головой. — Это тоже была помощь.

— Вот как? Объясни нам тогда, будь добр.

— Буду, — усмехнулся я на его пассаж. — Я маг. Владею ментальной магией. Слышали про таких?

Судя по переглядыванию — слышали и много. И кажется настолько много, что и не знают, где правда, а где ложь. Вон какие взгляды недобрые стали. Думают, я им в голову залазил.

— Так вот. Полиция вас бы все равно допросила. Но прошло бы это гораздо жестче, и целыми вышли бы далеко не все. Если бы вышли. Я знаю, о чем говорю, это не преувеличение. Я же помог вам избежать ненужных побоев, а заодно и выявить предателя в ваших рядах. Только благодаря этому вы сейчас целые и невредимые здесь, а не изуродованы, а кто-то и мертвый, все еще в застенках.

— Ты ведь не читаешь мысли, — вдруг с утверждением сказал Анкалин. — Нет, ты ощущаешь лишь эмоции. Потому тогда так говорил со мной.

— Верно, — не стал я отнекиваться.

И похоже старец сказал это не мне, а в первую очередь для своих ближников. Вон как они сразу успокоились, и уже не так враждебно на меня смотрят.

— Что ж. Я благодарю тебя и за эту помощь, — кивнул старик. — Но слова — это слова. Мы привыкли отдавать долги делом. Я обещаю тебе от имени общины помощь в одной просьбе, если она не принесет вред общине.

— А если я буду считать, что она вред не принесет, а потом окажется иначе? — тут же заметил я подвох в его формулировке.