Ган: — Не советую! С его способностями это ничего не даст, кроме лишних трупов. Полагаю, его не нужно ловить, он придёт сам. К вам двоим, точно… А вот когда он придёт, тогда и нужно будет думать, что ему говорить. Если, конечно, он вообще будет с вами разговаривать и захочет сначала поглумиться, а не убьёт сразу.
Алу: — Полагаю, обязательно захочет, именно, поглумиться… Да, кстати, макер Ган, а когда Экола Бести намеревается прибыть в Ман? Ну, примерно… Убьёт князя Миха и айда с столицу? Он уже убил князя? Тогда, нужно отсчитывать, примерно, месяц, пока он доберётся сюда через полстраны…
Ган: — Экола не стал убивать князя Миха. Может быть пока… Он прислал к нему призрак его покойного отца Миха VI и они говорили. В результате, князь рассказал своему отцу-призраку всё, что знает… как на исповеди, и поклялся разбить на пепелище усадьбы роскошный парк, а могилы князей Бести облагородить мрамором, ибо, как сказал ему отец-призрак — тот, кто Имя, уже готовит убиенную семью Бести к прославлению в сонме Новомученников. А это значит, что ждать Эколу Бести в Мане нам осталось совсем недолго. Думаю, уже через пару недель он сюда доберётся. А может и ещё раньше.
Грес: — Что, настоящего… призрака прислал к князю Миху, точно⁈
Ган: — Точнее некуда, князь Мих мне сам это рассказал. И сделал это Экола опять без всякой магии… я всю галерею облазил, где это произошло, ни запашка магии. И другой информации у меня для вас нет, — Ган приподнимается со стула, — Ну, всё, я свободен?
Грес: — Куда же Вы, макер Ган⁈ А кто же будет нас защищать⁈ Расскажите нам, как Вы это собираетесь делать?
Глава 14. Долгие сборы
Глава 14. Долгие сборы
«Запас карман не тяжелит и есть не просит». Кто сказал? Правильно, так сказал народ! А народ, всегда прав! Поэтому я и сижу на своём законном хозяйском месте, на мягком диванчике, прикрученном к полу в жилом блоке своего фургона-конфекциона, и составляю список самого необходимого в дальнюю дорогу через пол-Союза. На самом деле, такой список уже составил барич Заи, но там у него всё такое… нужное, но мне не очень интересное, да и то, по минимуму. Холодильника у нас нет, поэтому в списке барича Заи есть — спички, соль, сахар, вяленый бок косули, копчёный сыр, сухари, лукошко яиц, жирная сметана, баклажка свежей простокваши, солёные огурцы и помидоры, бочонок «Князь-водки» для него и возничего, мешок картошки, мешок морковки — для нас и для буйволов, манить их, если где застрянут… и всё такое. Да-а, ещё деньги, деньги и деньги! На всё — на свежие продукты у хуторян, на откупные от свитских, на постоялые дворы, на корм буйволам, на уход за ними и т. д.
Еще есть оружие… но оно у барича Заи припрятано — длинный меч в ножнах и кинжал- рондель, которыми, в отличие от меня, он владеет виртуозно. М-да, но это всё… для лесных и речных листригонов… да и крыс погонять ими тоже можно. Не хотел бы я видеть, как таким оружием барич Заи будет биться, к примеру, с десятком пьяных свитских в латах и при оружии, или, не дай тот, кто Имя, с «платиновым» магом Ган Глоо или таким же, как он. Бр-р…
А вот мой список. И это, только начало:
Всё? Нет. Еще два бинокля, обычный и ночного видения.
Теперь, всё? Вроде, да. Я сижу и правой рукою кручу в воздухе карандаш… вспоминаю… а левой, чисто машинально, щёлкаю одноразовой пластиковой зажигалкой Lotus, смотрю на пламя и… снова щёлкаю.
И тут…
Я вижу, что внутренняя дверь, ведущая в склад, открывается и в дверном проёме возникает барич Заи. Он идёт из магазина в жилой блок фургона. Увидев, чем я занят, барич Заи молча бухается на колени, утыкает лицо прямо в пол и начинает что-то негромко бормотать, видимо, какую-то выученную им молитву.
Уй-я-я! Да, как же я его прозевал-то… ещё и зажигалку Lotus ему засветил… В этом мире пока есть только спички, не изобрели пока зажигалки… Вообще, я уже давно подозреваю, что, вдруг уверовавший в того, кто Имя, барич Заи и меня самого уже начал воспринимать как… Кого? Ой, не знаю… Беда с этими престарелыми неофитами… У нас в МГУ полно таких преподавателей, они всю жизнь работали на кафедре «Научный атеизм», а сейчас они все, перед пенсией, толкутся на факультете Религиоведения. Все, вдруг уверовали, ясен пень… Такое несут на лекциях… бедные студенты.
И вот, что с этим делать? Разубеждать барича Заи в своей необычности? Чувствую, бесполезно… А у меня на него большие планы… А-а-а, ладно, побуду этим… Кем? Да, кем скажет барич Заи, тем и побуду… И я важно говорю ему протяжным голосом, как причтик на службе… как призрак отца князя Миха, только без рупора:
— Встань с колен, о, прозелит Заи… сядь за стол… о, любезный моему сердцу неофит, хочу говорить с тобою откровенно…
Долго я так говорить не могу, начинает разбирать дикий хохот, но пока держусь…
Барич Заи молча встаёт на ноги, садится на маленький приставной стульчик, придвигается к столу и смотрит на меня такими преданными собачьими глазами… о, нет, я сейчас точно расхохочусь:
— Скажи мне, о, прозелит Заи… хочешь ли ты, пистевон, что бы меня пленили, ограбили и позорно убили сильные мира сего, как это случилось с тем, кто Имя, когда он явился к людям⁈
Барич Заи часто-часто мотает головой, он, конечно же, не хочет, чтобы со мною так несправедливо поступили, и это желание его совершенно искренне, я слежу за его мыслями.
— Тогда, какого ты ведёшь себя как последний елоп, о, прозелит Заи⁈ — рявкаю я, делаю небольшую паузу и говорю уже обычным, но наставительным тоном:
— Значит, так… с этого момента, дорогой барич Заи, Вы обязаны вести себя со мною, как с обычным мальчиком, особенно на людях. Мальчикам моего возраста говорят «ты», перед ними не бухаются на колени и вообще… пока не приедем в Ман, никому не нужно знать кто из нас двоих настоящий хозяин фургона, вернее, для всех им будете Вы, как и раньше. Приедем, разберёмся, а до тех пор, ни-ни. Только Вы теперь знаете кто я, умный, догадались, но этого достаточно, тс-с… А за Ваше молчание, я и дальше буду Вас спасать, сохранять и всячески способствовать. Принимается?
В глазах Заи стоят слёзы умиления, умом и сердцем он принимает, что да, он будет всё делать так, как сказал… Кто? Конечно же, Светлый Ангел того, кто Имя, вот кто! Но, нужно ещё слегка потренироваться. И барич Заи кивает головой, мол, да, принимается, он согласен!
Ага-а! Вот я кто… Светлый Ангел! Ну, и хорошо, Ангел, так Ангел… хоть не Сын того, кто Имя… И мы идём с уже явно успокоившимся и повеселевшим баричем Заи на склад, выбирать для меня одежду, хоть как-то подходящую для передвижений по Америке, не каждый же день там проходит фестиваль анимэ…
Выбираем мне: узкие чёрные штанишки в облипочку, до щиколот, по-моему, женские, под длинную широкую юбку — сойдут за легинсы; простую нательную рубаху без ворота и пуговиц — сойдёт за футболку; и по пояс чекрыжим портновскими ножницами длинную чёрную сутанку с капюшоном — сойдёт за толстовку. На ногах, мягкие обутки из козловой кожи — сойдут за ретро. Всё, я готов!
Захожу к себе в опочивальню. В жилом блоке фургона их две, каждая на двоих, как в купе понзда. В соседней опочивальне, точно такой же, ночью спят барич Заи и возничий Речи. А в моей, ночью на нижней полке сплю я, а на верхней стоит домик для ужиков — большая картонная коробка от женской шляпы с двумя небольшими дырками-выползами. Сую руку под крышку коробки, ужиков на месте нет, видимо, уползли по делам, и достаю оттуда два предмета — завернутый в тряпицу медный магический браслет с растёгнутым неснимаемым замком и большой буквой М посередине — маг, и кожаный мешочек с деньгами, завязанный сверху узким сыромятным ремешком. В мешочке, вперемешку — золотые, серебряные герры и медная мелочь, вплоть до грошика. Это, мой кошелёк и я с ним здесь хожу.