'Подумаешь, беспилотники Mavic с кучей заряженных аккумуляторов… подумаешь, три рации с теми же аккумуляторами… да, хоть, ракеты Stinger, — думает мистер Милтон Сойерс, с благоговеньем, но очень внимательно и профессионально изучая вещи, оставленные ему сегодня Эколой Бести, — Да, за такое… о, Господь Иегова, о, папа Изя, какая неземная красота… какие удивительные древние узоры… фантастика!

Перед ним лежит полный набор амуниции древнего воина, явно, начальника, возможно, царя или князя — золочёные латы, шлем, боевые рукавицы, кольчуга, широкий ремень, поножи и, главное… оружие — длинный меч в ножнах, поясной нож и кинжал-рондель. Ножны и сами стальные клинки — с надписями на незнакомом языке и искусно украшены инкрустациями из золота, серебра и меди. Все ручки выполнены из золота, серебра и чёрного дерева. Невозможная красота… великолепие!

«V век до н. э., не моложе… это чётко видно по анализу металла, — думает Сойер, — Сохранность, абсолютная! Э-э-х… ещё бы этот милый юноша Экола Бести сказал, какому конкретно известному историческому лицу принадлежало это оружие… тогда бы цена в разы, а то и на порядок! Но это, ладно… кому принадлежало, сам придумаю… нужно справочники полистать. И пусть проверят, а-ха-ха!».

И недели не прошло, как мистер Сойер потряс мировое нумизматическое сообщество своим ярким научным докладом «Монеты Лидийского царства», сделанным им на бюро авторитетнейшего Международного совета по нумизматике (INC) в швейцарской Винтертуре. При этом, нужно было видеть… как вытянулось лицо этого спесивца, президента INC Майкла Алрама, когда мистер Сойер с поистине королевским достоинством и спокойствием, попросту, вынул из кармана пиджака на всеобщее обозрение: сначала, две недостающие лидийские монеты — медную осьмушку и медный грошик, а после, ещё пять — золотой герр, серебряный герр, медный герр, медную половинку и медный четвертачок. Все в состоянии — BU (Brilliant Uncirculated) по Международной системе, MS 65–70 по шкале доктора Шелдона и «превосходное» по терминологии русских.

Абсолютный триумф мистера Сойера столь велик ещё и потому, что именно г-н Алрам является автором теории о существовании у лидийцев второй, более дешёвой валюты, чем герры. Вот, интересно, отнимут у него теперь его докторскую степень, которую он получил за эту, с позволения сказать, научную теорию, а-ха-ха!

Настроение у мистера Сойера отличное!

'Где взял, где взял… купил! — загадочно улыбается мистер Сойер, вспоминая дурацкие вопросы своих коллег, — Я же антиквар, а не археолог, и по закону, никому не обязан сообщать имена моих доверителей и продавцов. Разумеется, только властям, но и то… по решению суда или в рамках возбуждённого уголовного дела. А я ничего такого не совершал, никого не обманывал… Не за что меня тащить в суд… хочешь покупай… не можешь… копи доллары, а-ха-ха! И, ведь, хотят… аж, кипятком писают, вон, сколько звонков и телеграмм… Но, это мы подождём… До следующего аукциона в Нью-Йорке, пусть ещё немного темка погреется.

Вообще-то, в этой каморке мистер Сойер сегодня последний день, завтра уже он всё отсюда перевозит в просторный холл нового отеля Kimpton-Armory, что на Mendenhall St. Этот отель, хоть и четырёхзвёздочный, но находится в прекрасном месте, рядом — театр Эллен, заповедник американских прерий, университет штата Монтана, Андезитовая гора… Море непуганых клиентов!

Фешенебельность! Вот короткий, но ёмкий девиз мистера Сойера теперь для всего — его антикварного магазина в холле фешенебельного отеля, жилого полулюкса в Kimpton для себя, переговоров с архитекторами, дизайнерами и застройщиками по проекту его нового антикварного центра, он помнит — лучшего в мире! А всего-то… одна ма-а-ленькая монетка, один-единственный лидийский медный грошик, по-тихому, уже проданный мистером Сойером в одну милую частную коллекцию… Саудовского принца, на минуточку.

А еще, вчера ему позвонил сам сэр Роберт Колодни — один из директоров Института медицинских проблем в Нью-Канаане, штат Коннектикут и, пожалуй, лучший в мире специалист по человеческой сексуальности. И как бы по секрету, сообщил, что результаты анализов мистера Сойера дают полное основание для абсолютной уверенности на восстановление… в самое ближайшее время.

Мистер Сойер блаженно улыбается, но… при этом, косится на злополучный диван в своей каморке… На помойку его!

* * *

Красная Окума, дворец князя Миха Регг.

— Я же сказал, усыпальницу князей Бести оформлять чёрным варрским мрамором, не иначе! — сердится князь Мих и даже топает на архитекторов ногою в изящном кожаном сапожке.

— Как будет угодно Его Владетельству, — соглашаются архитекторы, — А могилу младшего сына Эколы, тоже оформлять чёрным мрамором?

— А могилу Эколы… — князь Мих впадает в недолгие раздумья, — Не оформлять! Не надо там могилы Эколы, просто, оставьте для неё место, лучше потом дооформим… если понадобится.

* * *

Красная Окума, дворец змеинного князя Щуса Сисс.

— Ссроччно, пошшлите по нашшей змеиной поччте «ушши-в-ушши» мою большшую проссьбу принцессссе Ссуо Ссищщщщ в Ман, — командует принцесса-кобра Шуи Сисс своим помощницам-гадючкам, — Ччтобы нашши пошшпионили за бариччем Гресс Герр и бевой Алу Герр. Глаз сс них не сспусскать! И ессли они ччто задумали против нашшего брата Эколы-Кобры, немедленно это передавать ужикам Усси и Щщуссу, они ссейччасс сс ним.

— Ссделаем, Вашше Выссоччесство! — шипят помощницы и быстро уползают.

Змеинная почта «уши-в уши» работает веками, надёжно и безотказно. Пожалуй, в этом мире такая почта самое быстрое средство передачи информации в любую точку и на любые расстояния. Конечно, только для тех, кто может ей воспользоваться.

Город Ман, Окума Регг. Приёмный зал дворца Гога Регг.

— Вы уже ознакомились со сводкой происшествий, макер Ган? — обращается к «платиновому» магу бева Алу, — Что скажете обо всём этом, в Синей Окуме?

— Разумеется, моя бева, — отвечает ей Ган Глоо, — Скажу только то, что и говорил раньше — Экола Бести двигается в нашу сторону. Кстати, довольно медленно. Но, двигается…

— Он, что идёт пешком⁈ — удивляется бева Алу?

— Вполне возможно, — говорит макер Ган, — Элементарная математическая задача — соотносим время и расстояния между происшествиями, и получаем скорость его движения — это скорость обыкновенного пешехода-человека. Таким образом, можно смело экстраполировать — он придёт в Ман через месяц. А пока он ещё находится в Синей Окуме, но завтра-послезавтра уже окажется в Золотой Окуме.

— Он идет… он придёт… и убьёт нас⁈ — берёт слово барич Грес, — Вы так и не рассказали нам, макер Ган, как Вы собираетесь его остановить⁈ Как Вы собираетесь нас от него защищать⁈ Если Вы даже не знаете, идёт он или едет⁈ В школе мне плохо давались уменья прибавлять и умножать, но отнимать и делить я научился отменно… И точно знаю, что если сейчас мы не поделим на ноль этого Эколу, то очень скоро он поделит на ноль нас самих. И я не намерен ждать Ваших невнятных слов. Вы не единственный «платиновый» маг в Союзе! Или рассказывайте свой план или уходите, рассчет получите в нашей канцелярии.

Макер Ган некоторое время молчит, но всё же решает говорить:

— Чем больше я анализирую его поступки и, буквально, ползаю на карачках по его следам и вынюхиваю магию, тем больше убеждаюсь — это Инферно! Безжалостное, жестокое и необратимое Инферно! Возможно, даже оно было разбужено и возмущено нашими с вами деяниями последнего времени, вселилось в мальчика и вот, идёт к нам. Справиться с ним не в наших силах. И я не могу и не буду бороться с тем, что сильнее меня в порядки. Поэтому мой план таков — дать ему спокойно дойти до Мана. Ни в коем случае не атаковать, будет очень больно! Оно в секунды убило два десятка лесных разбойников, здоровенных лбов, отъявленных головорезов, к тому же, вооружённых до зубов. И заметьте, без всякой магии. А здесь, в Мане, когда оно придёт во дворец, попытаться с ним договориться. Если оно хотя бы наполовину человек, то шанс есть. Но, убив человека, мы не убьем Инферно. Оно тут же найдёт себе другую оболочку, например, Вас, барич Грес. Уболтать, улестить, обмануть, раскаяться… отдать всё, стать ему полезным… лишь бы выжить.

— А Вам не приходилось писать сказки для детей, макер Ган, — раздражённо спрашивает барич Грес, — Слишком уж много соплей. У владетельного князя Золотой Окумы в свите четыре сотни бойцов, прошедших огонь и воду. Завтра же князь получит приказ у фельдъегеря — перекрыть Сулойскую дорогу своим полным заслоном, и не деньги с хуторян и прохожих вытрясать на ремонт дороги, а резать всех, подчёркиваю, всех мальчиков возраста 13–15 лет, идущих или едущих в сторону Мана. Без разговоров, суда и следствия. До особого распоряжения!

— А Вы, макер Ган, — продолжает барич Грес, успокаиваясь и даже ухмыляясь, — Отдохните, съездите к себе в поместье… А то, небось, девки из гарема уже заждались, — похабно подмигивает барич Грес, — А мы тут немного поработаем за Вас. А когда всё закончится, тогда и решим, что с Вами делать, макер Ган. Может и впрямь, в сказочники, их так не хватает?