— Если не хотите оказаться за дверью моего кабинета, продолжайте помалкивать, — мягким, и при этом одновременно угрожающим тоном сказал старик.

Девушка виновато опустила голову и старалась больше не смотреть на нас.

Надо отдать целителю должное. Старик знал своё дело. Как только меня внесли в комнату, сразу указал на стол. Затем оглядел меня взглядом и, недолго думая, молча применил магию исцеления.

Через несколько минут меня перестало мутить, тело начало нормально слушаться, и левый глаз стал прекрасно видеть. Но что больше радовало — я убедился, что тут точно была в обиходе привычная мне магия.

Старик использовал знакомый конструкт и плетения исцеления. Естественно, без защиты, ведь добавлять её в и так сложные плетения, значит, уменьшить эффективность самого процесса. Да и, собственно, от кого их защищать, это же не боевые конструкты?

Одним словом, врач помог мне восстановиться, но при этом продолжал осматривать тело, видимо, выискивая возможные проблемы, либо перепроверяя себя.

Только через пятнадцать минут он закончил с осмотром и спросил напрямую:

— Молодой господин, как теперь чувствуете себя? Есть недомогание или что-то, что вас ещё беспокоит? — с толикой видимой заботы спросил он.

— Ничего не болит, но в голове сумбур. Мысли путаются. Многое кажется знакомым и одновременно незнакомым, — честно ответил я.

Не знаю, когда память окончательно восстановится, но не хотелось бы, чтобы из-за моего поведения возникали лишние вопросы. Да и в таких вопросах лучше отвечать целителю максимально честно о своём состоянии — всё равно ведь поймёт, если я о чём-то промолчал.

Такие маги лучше всех разбираются в том, что происходит в теле, и умеют это диагностировать даже без применения плетений.

— Хорошо, — кивнул Соколов. — Это последствия пережитого вами стресса. Организм включил защитную реакцию, пытаясь вас оградить от мысли скоропостижной смерти. Редкое явление. Благо, это временный эффект. Со временем воспоминания вернутся.

— Сколько времени это может занять? — решил сразу уточнить я.

— Нельзя сказать наверняка, — уклончиво ответил старик. — Может, несколько дней, а может, и пару лет. Могу лишь посоветовать говорить с теми, с кем вы были знакомы, чтобы стимулировать мозг к нужной активности и быть в местах, в которых вы привыкли бывать. Всё это может подстегнуть ваш мозг к работе с заблокированными участками памяти. Но в ближайшие два дня вам нужен только покой. Никакого алкоголя или других веществ, воздействующих на разум.

При этом на последних словах он очень строго посмотрел на меня, как будто я этим злоупотребляю. Причём ещё и на постоянной основе.

— Ясно, — спокойно ответил я, кивнув.

Соколов ещё посверлил меня тяжёлым взглядом и перевёл их на моих сопровождающих, которые сразу же опустили глаза в пол.

— Отведите Евгения Дмитриевича в его комнату. В помещение без надобности не входить. Вносить еду три раза в день. Никаких уборок без необходимости. Если будут осложнения, сразу звать меня. Всё понятно?

— Так точно, — одновременно проголосили оба, после чего ко мне подошла синеглазка и сказала: — Молодой господин, пойдёмте, мы проведём вас в вашу комнату. Если понадобимся, то дайте знать через колокольчик.

Я кивнул и, попрощавшись с целителем, мы вышли из кабинета.

Минут через пять после блужданий по поместью, меня таки привели в мою комнату. И выглядела она… Роскошно — это будет мягко сказано.

Огромная, почти на всю комнату кровать, золотая люстра, узорчатая мебель, и ещё какие-то устройства, чьих предназначений я не знал. Ну, кроме колокольчика возле постели. Видимо, действительно чтобы звать слуг.

Но всё равно узнаю про все эти предметы. Надо относиться к этой жизни сейчас как к внедрению в чужую организацию, о которой ничего не известно. Собирать информацию и поменьше мелькать перед глазами, чтобы не показаться странным.

Пусть раньше я подобным и не занимался, но многое слышал от наших опытных офицеров, которые рассказывали разные байки.

Но перед этим, думаю, стоит вернуть свою силу. Хоть немного. Предыдущий носитель, как я понял после легкого самоанализа, вообще не уделял времени тренировкам магии. Такого слабого внутреннего ядра я давно не видел…

Тут даже сотворить простое заклинание может оказаться проблемой. Как бы потом не свалиться без сил.

И это я ещё не затрагиваю тему вмешательства в чужую магию. Не знаю, насколько сложные будут у них конструкты и плетения, но недаром я Аналитик! Справлюсь… как-нибудь.

— Молодой господин, это ваша комната. Мы не будем вас беспокоить, но если станет плохо, просто позвоните в колокольчик. Мы будем недалеко, — сказала синеглазка, смотря на меня то ли с жалостью, то ли с сочувствием.

При всём своём прожитом опыте не мог понять, что у неё на душе творилось. Странная она какая-то.

— Хорошо. Теперь уйдите. Я хочу побыть один, — спокойно сказал я, взглядом указав на дверь.

Оба поклонились мне, положив ладонь на грудь, и ушли.

Наконец можно разобраться с тем, как я сюда попал.

Со мной определённо произошло переселение души. Подобное в моём мире было возможно, но находилось под запретом, и вообще любое упоминание об этом каралось казнью.

Никому не хотелось, чтобы вместо правителя какой-нибудь, пусть даже небольшой страны, заменил недруг, готовый развязать войну с соседями. В нашей истории через это мы уже проходили и заплатили большой кровью, чтобы закончить этот кошмар раз и навсегда.

При этом, чтобы применить подобный конструкт, требовалось совершить множество вещей. Одна из них и самых сложных — связать тела двух носителей нужными плетениями.

Звучит просто. По факту же ты связываешь своё сознание с сознанием другого человека, вместе со всеми своими воспоминаниями и пережитым опытом. Чтобы провернуть нечто подобное, может уйти не один год. Да и требует участия сразу нескольких магов девятого или даже десятого круга.

Это одно из сложнейших заклинаний, которое вообще я знаю. И оно единственное, которое подходит под случившееся.

Что это может значить? Скорее всего, кто-то намеренно объединил наши души. Вопрос только: кто и с какой целью?

И чтобы ответить на этот вопрос, придётся через медитацию погрузиться в память бывшего носителя.

Не откладывая дело в долгий ящик, я сел на кровать и вошёл в свой разум. Всё привычно, как и много раз до этого. Только в этот раз, вместо уже давно структурированного пространства, где все мне известно, был полный хаос.

И мне предстояло с этим разобраться. Не дело это — Аналитику иметь хаос в собственном разуме.

Глава 3

Глава 3

Разум человека — его самая уязвимая точка. И для мага, если он, конечно, хочет добиться успеха, осознание этого факта ещё важнее.

Любую физическую рану или недуг можно исцелить. Неважно, будь это старая болячка или потерянная конечность.

Разница лишь в количестве усилий, прикладываемых для исправления проблемы.

С разумом так не получится. Один раз нанесённая ему рана останется с тобой навсегда. И всё, что с ней можно будет сделать, это только уменьшить нанесённый вред.

И поэтому, работа с разумом — крайне опасное дело. Ведь всего одна допущенная ошибка, и последствия будут довольно плачевны.

Самое безобидное, что может случиться — человек будет страдать от сильной боли всю оставшуюся жизнь. Без остановки. Она может быть тупой, острой, отдаваться звоном в ушах… В общем, будет очень неприятно, как минимум.

Боль будет настолько сильной, что мало кто выдерживал больше двух месяцев. Такие люди просто сходили с ума или просто умирали, или самолично обрывали свою жизнь.

Бывает и так, что человек становится слабоумным. Или овощем. Или просто лишается всех своих воспоминаний и становится пустой оболочкой. Последствий много, и ни одно из них не хотелось пережить на себе.

Поэтому мало кто добровольно соглашался стать Аналитиком, даже несмотря на столь редкую предрасположенность к этому направлению магического искусства, ведь львиная доля всех его способностей заключается в его разуме.

Насколько быстро он сможет обрабатывать информацию, контролировать эмоции и тело, а затем конструкты и плетения, которых надо знать больше сотни различных вариаций, чтобы уметь проводить быстрый анализ.

Всё это взаимосвязано и одно не могло работать без другого.

Взаимодействие с чужими конструктами и плетениями может нагружать разум до такой степени, что неподготовленный маг просто не выдержит и получит серьёзную травму.

Именно поэтому к вопросу подготовки разума и выстраиванию защитных структур походят маленькими шагами, так, чтобы после обучения маг не испытывал с этим потом больших проблем.

Даже мне, несмотря на признанный командованием талант к этому направлению, пришлось потратить на обучение более десяти лет. При этом это были адские тренировки — в лучшем случае четыре часа сна в день, полчаса на питание и полчаса на отдых.

Девятнадцать часов безостановочных тренировок, где разум нагружали так же серьёзно, как и тело.

А всё из-за того, что аналитик должен быть готов защищать свою жизнь, даже если у него не осталось запасов энергии.

Да и не везде надо использовать магию, где можно обойтись без неё — потому что в боевой обстановке никто не знает, когда тебе может понадобиться энергия.

И так больше десяти лет.

Это воспоминание настолько засело нерушимым монолитом в голове, что даже посреди всего хаоса мыслей в голове я отчётливо его помнил и знал, чем необходимо заняться в первую очередь.