Что такое «кочующий миномёт»? Это самый обыкновенный «самовар» калибром 82-мм, установленный в грузовом отсеке автомобилей Додж «три четверти» или УАЗ, получаемых по ленд-лизу. Ездит такая подвижная огневая точка за линией наших траншей и из удобных для неё, но не для вражеской артиллерии, мест выпускает с короткой остановки серию мин. И тут же уезжает на другую огневую позицию, чтобы отстреляться уже с неё. И поскольку может вести огонь фактически с любого места, выявить и подавить огневую такого «кочевника» практически невозможно. Главное для расчёта — уметь быстро рассчитать данные для наводки, подготовиться к стрельбе и успеть тронуться с места, пока в воздухе висит десяток выпущенных мин. Это намного сложнее, чем стрелять со стационарной позиции, ниже точность стрельбы (из-за того, что миномёт стоит не на жёсткой земле, а на всё равно пружинящей подвеске машины), но больше шансов избежать ответного миномётного или артиллерийского огня.

И вот, возвращаясь с полигона после такой стрельбы, капитан Свиридов, управлявший машиной (водитель в состав расчёта не входит, зато товарищу капитану удобно контролировать действия курсантов), подъехал к остановившемуся на дороге из-за поломки такому же Доджу, возле которого топтался командир в генеральской форме.

— Здравия желаю, товарищ генерал-майор, — козырнул он, выскочив из-за руля. — Нужна помощь?

— Да нет, товарищ капитан, уже сами справились. Дмитрий — неплохой водитель, да я и сам в моторах разбираюсь. Минут пятнадцать, и сможем трогаться.

Ну, да. У генерала в петлицах «танчики», а руки он ветошью оттирал от моторного масла.

— Извините за любопытство, товарищ генерал. Вы не Кошкин?

— Кошкин.

— Михаил Ильич?

— Он самый. А вы, простите, откуда меня знаете?

— Так я же из союзников. Капитан Кулешов, — представился инструктор. — У нас не знать о создателе «тридцатьчетвёрки» — позор! Только я слышал, что после того самого зимнего танково пробега…

Генерал сразу так разулыбался, словно встретил старого знакомого. Ох, не простые люди эти союзники, если уж целый генерал так благожелательно к простому капитану настроен.

— Как видите, жив и здоров. И всё — благодаря вашим докторам, творящим чудеса. Наши-то собирались мне лёгкое ампутировать, а меня перебросили к вам, где и вылечили. Спасли, говорят, не только лёгкое, но и саму мою жизнь. Долго, правда, в вашем госпитале пролежал, целых три месяца, а потом ещё столько же — реабилитация в санатории. Очень, правда, полезная для уровня конструкторской подготовки: я столько нового для себя почерпнул из книг, которые мне там позволили прочесть. Я просто в восторге от уровня вашего танкостроения!