Солдат и матросов на улице и вправду много, некоторые недружелюбно косятся на попаданца. Но пока не трогают.
— Ступайте, голубчик, ступайте, — проговорил Тугушев. — Храни нас Господь! — и снова перекрестился.
Тоха вышел в задумчивости. «Чего, спрашивается, вызывал? Только ради того, чтоб попросить не ходить в мундире? Странно».
В восемь вечера Тоха убрал бумаги в несгораемый шкаф и, надев фуражку, выскочил из кабинета. Сегодня у Насти днюха. Семнадцать лет.
Программер вышел на улицу. Рядом притормозила пролётка с высоким бородачом на козлах.
— Куда ехать, барин? — басом прогудел извозчик.
— Благодарю, я пешком. Мне тут рядом.
— Как угодно, барин.
Пролётка медленно отъехала. Тоха соврал. Пешком идти далековато, но что поделать? «Такси» подорожало.
Народу на улице достаточно много. Город «зарос» грязью. С самого февраля улицу практически не убирают. Тоха не мог понять почему. Василий Фёдорович объяснил. Оказывается, дворники числились за упразднённым после февральского переворота Департаментом полиции. Зарплату им платить некому. А кому охота забесплатно работать? То-то и оно.
Минут через пятнадцать хода на перекрёстке купил у девчонки цветы. Довольный и счастливый, прижимая букет к груди, свернул в проходной двор. Тут можно срезать. Чуть правее арка.
С той стороны вразвалочку топают красногвардейцы. Один глянул на Тоху, отвернулся, сделал ещё шаг и вновь посмотрел на попаданца.
— Гля, братцы, — он показал на программера, — «вашбродь» топает.
Красногвардейцы притормозили и гурьбой вошли в арку. Тоха насчитал семерых. Трое солдат, матрос и трое гражданских, по одежде — студенты. У всех на рукавах красные повязки.
Бежать поздно. Тоха остановился. Красногвардейцы, радостно скалясь, быстро приближаются.
«Вот чёрт! — мелькнула мысль. — И ствола при себе нет».
Семёрка быстро окружила программера.
— Кто таков будешь? — улыбнулся один из студентов, смазливый молодой парень.
— Я… в министерстве путей сообщения работаю.
— О, цветочки. Никак к бабе собрался, а, ваш бродь? — осклабился матрос, поправив на плече «мосинку».
Программер кивнул.
— Братцы, — встрял чувак, что его заприметил, — ну его к лешему, давайте быстро накостыляем и пойдём.
Тоха решил «съехать на базаре», как выражаются в «интеллигентных» кругах. Однажды в Галиции, после налёта немецкой авиации, получилось.
Этот случай описан в первой книге цикла «Хронос. Гость из будущего»
— Товарищи, как говорит товарищ Ленин в апрельских тезисах, — громким голосом начал Тоха.
Но, похоже, красногвардейцы «базарить» не хотели. Им хотелось дать в зубы «вшивому интеллигенту».
— Ага, — оскалился матрос, — точно… именно так и говорит, — и без замаха ткнул Тохе кулаком под «ложечку».
Угодил прямо в солнечное сплетение. Тоха согнулся, ноги подкосились, но устоял. Недолго. Следующий удар в ухо опрокинул… нет, не на землю. На руки одного из красногвардейцев. Тот подтолкнул Тоху вверх. Попаданец увидел летящий в лицо чей-то кулак. Инстинктивно вскинул руки. В правой всё также зажат букет. Поздно. Вспышка в глазах. Снова удар в живот…
* * *
После того инцидента Тоха стал носить гражданский костюм, а когда похолодало — чёрное пальто поверх мундира. На голове того же цвета фуражка без эмблем. В этом времени ходить без головного убора считается дурным тоном.
И вдобавок программер таскает в кармане револьвер. Средство скорее психологическое. Вряд ли решится его применить. Поднимется шум, солдатня набежит. Мало не покажется. Попаданец усерднее стал заниматься борьбой князей Голицыных. Ромыч научил ещё летом в Галиции.
Полторы недели назад рядом с Тохиной работой, на перекрёстке набережной Фонтанки и Малкова переулка, Петросовет установил блок-пост. Пятнадцать красногвардейцев, большинство матросы. Мешки с песком. Пулемёт «Максим».
Старший всей этой гоп-компании бородатый, давно нестриженый матрос лет тридцати пяти, с пулемётной лентой через правое плечо и «маузером» в деревянной кобуре. С левой стороны на поясе — кортик.
Почему Тоха решил, что бородач — старший? Так тот сам сказал, но об этом чуть позже.
Тоха вышел из здания МПС как всегда в восемь вечера. Слава Богу, сегодня Настя не пришла. Ему хватило в тот раз, позавчера. Эти уроды улюлюкали, вопили. Хорошо, приставать не стали.
Программер посмотрел на блокпост. Там горит костёр, среди мешков с песком перемещаются люди. Его путь туда.
Из всех фонарей на Фонтанке горят только два. Один — у центрального входа, второй — почти на перекрёстке.
Тоха вздохнул и пошёл в сторону грёбанного блокпоста, к Измайловскому мосту. Когда поравнялся с блокпостом, к нему подвалили трое матросов во главе с лохматым. Всё-таки не выдержали, домотались!
Лохматый оказался почти на голову ниже Тохи, второй такой же, но кряжистый с толстыми руками, третий — здоровый, на голову выше попаданца.
— Стоять! — приказал лохматый.
У всех троих на бескозырках написано «Рюрикъ». С одной посудины, походу.
Программер остановился. Краем глаза отметил, как четверо с блокпоста, два матроса, солдат и гражданский чел, отошли чуть поодаль. У солдата и штатского «винтари» с игольчатыми штыками. У матроса на плече болтается карабин, второй моряк — без оружия. Скорее всего, у него пистолет или револьвер. Отсюда не видно.
— Куда путь держим, ваш бродь? — ухмыльнулся бородач, вытаскивая изо рта сигарету и выпуская дым.
Сердце учащённо забилось.
«Опять морду бить будут», — решил Тоха, засовывая руки в карманы пальто. Правая нащупала рукоятку нагана.
— Домой иду со службы, — голос всё-таки чуть дрогнул. — А вы кто такие?
— Ишь ты, ваш бродь, вопросы задаёшь! Я — старший этого пикета и так понимаю, служба твоя — нам кровь пускать. Да?
«Нормальное заявление? — малость прифигел Тоха. — Ни с того ни с сего! Хотя, если честно, кровь пустить этим дятлам очень хочется, но тогда живым точняк не уйти», — а вслух сказал:
— Вообще-то служба у меня гражданская, я в МПС работаю, а не в ментовке.
— А-а-а, — протянул лохматый, — гляньте, братишки, у нас тут министры-капиталисты. Упыри и кровопийцы. Буржуй недорезанный.
Дежавю. Нечто подобное было месяца три назад в Галиции, когда до Тохи домотался комиссар полка подпрапорщик Голохватов.
Страх волшебным образом исчез. Программер вытащил левую руку из кармана, правая сживает рукоять револьвера.
— Ага, вампира нашёл! — усмехнулся попаданец. — Я, товарищ, на фронте память потерял, пока в плену у немцев был. А теперь здесь работаю. Или считаешь, что нашей молодой, свободной России не нужны поезда? Не нужны железные дороги? Товарищ Ленин считает, что нужны. — и уже достаточно громко закончил: — Или ты против линии партии? Против товарища Ленина?
Наезд вышел конкретный.
«Если чё, — лихорадочно размышляет Тоха, — выхватить ствол. Три пули этим, а там — в переулок и в отрыв. Авось смоюсь».
— Ты, ваш бродь, не ори, — быстро пришёл в себя лохматый, — я ж вижу, ты — буржуй и рожа у тебя буржуйская.
— И чё? — ухмыльнулся Тоха. — Товарищ Ленин тоже из дворян. Что он, по-твоему, тоже буржуй?
— Чего-о-о⁈ — взревел лохматый. — Ты на товарища Ленина поклёп возводишь! Ах, ты гнида буржуйская… да я тя, выкормыш мирового империализма, за такие слова…
Матрос схватился за деревянную кобуру.
Программер шагнул назад, готовый вот-вот выхватить ствол. И тут лохматый схватился за правую заднюю сторону шеи.
— Да ладно, Гриш, оставь его! — крикнул один из моряков, что отошли в сторону. — Контуженный, что с него взять.
Лохматый как-то быстро «сдулся».
— Ладно, повезло тебе, барчук, — процедил он, потирая заднюю часть шеи. — Дрянь что ли какая укусила.
Махнул рукой и отошёл. Дружки нехотя пошли за ним.
— Ступай, ваш бродь, — громко сказал тот же моряк, что попросил лохматого отстать.
Тоха чуть постоял и двинулся дальше.
Повезло.
* * *
Программер вылез из-за стола и подошёл к окну. На улице пасмурно и хмуро. Темнеет. Спешащие по набережной прохожие поднимают воротники, чтобы хоть немного защититься от пронизывающего ветра, что гонит крупные серые волны меж гранитных берегов Фонтанки. На том берегу за жёлтым зданием виднеется садик с голыми деревьями. Листья давно облетели.
Под окнами проехал грузовик без кабины. В кузов набилось человек тридцать юнитов с «винтарями». Следом, фырча, прокатил броневик. На борту белой краской намалёвана непереводимая абракадабра «Р. С. Р. Д».
Тоха обернулся и глянул на часы. Пять тридцать пять. Через двадцать минут конец рабочего дня. К шести обещала подойти Настя. Договорились встретиться на выходе из здания Министерства. Просил ведь, чтоб дома сидела! Опасно юной девушке, особенно дворянке, шляться по улицам нынешнего Петрограда. Но княжна сказала, что всё равно придёт. Вот упрямая девчонка! Остаётся надеяться, что Василий Фёдорович не отпустит.
Она уже приходила неделю назад. Когда шёл с ней под руку, матросы, увидев красивую девчонку, заулюлюкали вслед. Раздались задорные выкрики: «Барышня, давай к нам!», «Бросай своего буржуя!».
Они ускорили шаг. Придурки отстали.