Эдна Стэнли без церемоний вошла в зал и уселась во главе большого овального стола напротив двух посетителей. Наступило долгое неуютное молчание. Обе женщины были примерно одного возраста и воспитывались вместе словно сестры. Теперь происшедшее за последние несколько недель, подозрения и обвинения отдалили их друг от друга.

Не находя, что сказать Хелене, Эдна обратилась к герцогу Этьену.

— По-моему, мне следовало бы наказать вас за то, что вы не выдали мне Хелену, когда она пришла к вам.

Легкая улыбка и теплый тон убрали яд из ее слов.

— Я в точности выполнил приказания Вашего Величества, — добродушно ответил Этьен. — Я немедленно задержал Хелену и отказался выполнять ее приказы начать возвращать доброе имя ее отца. Однако у меня не было распоряжений без промедления доставить Хелену на Землю и в мои обязанности входит расследовать все, что я сочту подозрительным. Я просто положился на свое чутье и опыт, как и подобает хорошему агенту.

— Надеюсь, я всегда смогу доверять вашему чутью и опыту, — кивнула Эдна.

Покончив с этим, она переключилась на тяжелый разговор с Хеленой.

— Кажется, я должна извинится перед тобой за все случившееся.

— Императрице нет необходимости извиняться, — ответила Хелена, чьи глаза жгли сухие слезы. — Жаль только, что у вас не было к нам чуть больше доверия.

— Когда лично ответствен за сотни планет и триллионы жизней, доверие становится роскошью, — вздохнула Эдна. — У меня не было выбора. Я должна была поступить именно так, как поступила.

— Вы могли бы связаться с нами, поговорить, дать нам возможность объясниться, — с горечью произнесла Хелена, не глядя в лицо правительнице. — По крайней мере, вы могли бы удостоить нас этой милости.

— После твоего побега я пошла на огромный риск, — медленно проговорила Эдна. — Я приказала доставить твоего отца на Землю и наедине переговорила с ним. Это он сказал мне, что я должна делать.

У Хелены перехватило дыхание, затем она медленно выдохнула.

— Да, это похоже на него. Отец посоветовал бы казнить себя, если бы считал, что это единственный способ восстановить вашу веру в Службу. Он был безоговорочно предан вам — и вам пришлось убить его, чтобы убедиться в этом!

Больше сдерживаться она не могла и расплакалась прямо перед Императрицей Империи Земли.

Встав с места, Эдна медленно обошла стол и приблизилась к своей подруге. Нежно положив руку на плечи Хелене, она привлекла ее к себе.

— Хелена, дорогая, прости за то, что заставила тебя пережить это. Сознание того, через какие мучения тебе предстоит пройти, разрывало мне сердце. Знаю, я ничем не смогу воздать тебе за боль, печаль, скорбь, которые навлекла на тебя, — но, надеюсь, я смогу по крайней мере сделать что-то, что заставит тебя простить меня. Взгляни.

Подняв голову, Хелена посмотрела туда, куда указывала Эдна. В дверях стоял улыбающийся Цандер фон Вильменхорст — эту теплую понимающую улыбку всегда любила Хелена.

Потрясение от возможности снова увидеть отца живым было почти таким же сильным, как и при известии о его смерти. Некоторое время Хелена сидела в оцепенении, затем вскочила на ноги. Подбежав к отцу, она обвила его руками. Она снова расплакалась, на этот раз слезами искренней радости.

Фон Вильменхорст с любовью обнял дочь, поглаживая ее по голове и давая ее эмоциям выплеснуться наружу. Когда тело Хелены перестало содрогаться от всхлипываний, он оторвал ее от себя и посмотрел дочери в глаза.

— Ну, как я выгляжу? Неплохо для старого призрака, а?

В противоположном конце зала Этьен д'Аламбер сверкнул улыбкой, способной осветить целый город.

— Ты самое желанное зрелище, которое мне доводилось видеть, mon ami<друг мой (фр.)>.

— О, отец, — сквозь слезы выдохнула Хелена. — Я думала, что никогда больше не увижу тебя.

Вздохнув, Шеф кивнул.

— Знаю и это было самым печальным в нашем представлении. Вот почему я, поняв, что мне, возможно, придется сделать, отослал тебя в Цирк.

— Отослал? — Пораженная, Хелена отпрянула от него. — Ты не делал ничего подобного. Ты же не хотел, чтобы я куда-либо убегала.

— Говорить "нет" — это до сих пор лучший способ манипулировать детьми, — ласково улыбнулся фон Вильменхорст. — И я позаботился о том, чтобы упомянуть о Цирке, так что мысль об этом засела у тебя в голове. Я знал, что Этьен позаботится о тебе.

— Но какой во всем этом был смысл? — спросила Хелена. — Почему ты не мог рассказать нам обо всем?

Фон Вильменхорст кашлянул.

— Когда я выслушал рассказ Фортье, мне стало ясно, что заговорщики развернули массированную тайную кампанию по уничтожению эффективности Службы, сначала предприняв попытку ликвидировать Жюля и Иветту, а затем атаковали меня. Кстати, вчера я получил подтверждение этому, когда прислали свое донесение Жюль и Иветта. Заговорщики действительно объявили войну СИБ — по словам Тани Борос, ныне покойной. Мои агенты также сообщили, что согласно Борос никакого В нет и во главе всего заговора стоит наша Леди А. Я еще не определился, верить этому или нет; решив отложить пока решение этого вопроса.

Так или иначе, я понял, необходимо что-то предпринять в ответ на эту атаку. Мы уже отправили команду д'Аламбер — Бейвол против двойников, но теперь требовалось как можно скорей очистить от обвинений мое имя, иначе под подозрение попадала вся Служба.

Я предложил Эдне объявить о моей казни, чтобы вывести заговорщиков из равновесия. Это было то, чего они желали больше всего, хотя, вероятно и не рассчитывали, что это произойдет так скоро. Удовлетворив их сокровеннейшую мечту, я надеялся расшевелить их, заставить сделать какую-нибудь глупость и выдать себя. Но все это необходимо было выполнить в строжайшей секретности; я не мог открыть правду даже вам двоим.

— Но почему? — спросила Хелена. — Уж на Этьена ты мог бы положиться и меня избавил бы от страданий.

— Но это, к несчастью, было частью плана, — заговорила Эдна. — Понимаешь, хотя я все же верила вам, доказательств у меня по-прежнему не было. Мне нужно было проследить твою реакцию. Если бы ты состояла в заговоре, известие о смерти отца заставило бы тебя нанести ответный удар, так как ты решила бы, что ваша игра раскрыта. Но ты продолжала трудиться над возвращением его доброго имени и с честью выдержала испытание.

— К несчастью, только вы и заглотили наживку, — печально улыбнулся Шеф. — Даже услышав о моей смерти, заговорщики не предприняли никаких шагов. С одной стороны, это разочаровало меня, так как я надеялся, что они каким-либо образом выдадут себя, но, с другой стороны, это обнадеживающий знак. Это показывает, что заговорщики опасаются действовать поспешно, не убедившись на все сто процентов. Должно быть, в День коронации мы нанесли им более сильный удар, чем думали и сейчас им приходится хорошенько задумываться над каждым своим действием. По этой причине я больше не собираюсь притворяться мертвым. Мы уже доказали, что нас не обманула их тактика дискредитации Службы, а продолжать поддерживать видимость моей смерти будет очень трудно, особенно учитывая их разветвленную сеть.

Проводив свою дочь к стулу, он сел рядом с ней напротив Этьена и Эдны.

— Что ж, таков мой рассказ. Как я понял, у вас тоже были кое-какие приключения.

Этьен и Хелена просветили его по поводу того, что выяснили.

Великий герцог Цандер побледнел, услышав про едва не ставшее трагическим бегство своей дочери с астероида, но затем выражение его лица сменилось холодной улыбкой, когда ему рассказали об информации, полученной от доктора Локснера.

— По крайней мере, в деле наметился какой-то прогресс, — сказал он.

— Что вы имеете в виду? — спросила его Эдна.

— Двадцать лет назад Этьен видел доктора Локснера на Дурварде в обществе старой женщины, на шее у которой был идентифицирующий медальон. Он говорит, Локснер боялся ее, словно был ее подчиненным. Позднее, по словам Локснера, он осуществил пересадку разума еще одного человека, женщины, поместив его в совершенное тело робота. Полагаю, нет нужды долго гадать, кем является этот робот.

— Леди А! — воскликнула Эдна.

Дальше рассказ подхватил Этьен.

— У нас нет прямых доказательств, но, похоже, можно сделать обоснованное предположение о личности этой женщины: Эймия Аморат, Дурвардское Чудовище.

Две женщины некоторое время сидели молча, осмысливая эту новость.

— Ну конечно, — наконец медленно произнесла Хелена. — Мы никогда прежде не думали о ней в связи с Леди А. Мы знали, что сейчас, если она еще жива, ей под девяносто, а Леди А выглядела как дама в расцвете сил. Но если разум Эймии пересажен в тело робота, ей может быть сколько угодно лет.

— Вероятно, она была той самой старой женщиной, которую вы видели двадцать лет назад, — сказала Этьену Эдна. — Тогда ей было за семьдесят и она, в отчаянии от сознания того, что скоро, возможно, умрет, была готова на все для сохранения своей жизни.

— Локснер сказал, она была тщеславна, — согласился герцог. — Это соответствует всему тому, что известно про Чудовище.

— Тщеславная, холодная, умная, хитрая, готовая предать всех и вся, — сказал Шеф. — Наконец-то нам удалось определить имя нашего противника, но я еще не знаю, радоваться ли этому. Это женщина, чья красота совратила Императора и сгубила его двор. Когда все рухнуло, ей удалось скрыться от самой безжалостной охоты, какую когда-либо устраивала СИБ. Семьдесят лет она оставалась в тени и у нее едва не получилось посадить на престол своего сына. Она умелая актриса и ее честолюбие не знает границ. Это самый серьезный противник, с которым нам приходилось иметь дело.