Потом, отставая примерно на два шага, медленно тащился странно огороженный возок, окруженный, судя по эмблемам, элитными стражами главы города. Вокруг этой небольшой кавалькады столпилось столько черни, что увидеть, кого же таким образом перевозили, при всем своем немаленьком росте, Хонс не мог.

И, завершая процессию, с алым плащом на плечах, в окружении приближенных и самых богатых горожан следовал сам глава города. Его глаза медленно и внимательно скользили по окружающим. По непоколебимой самоуверенности его взгляда чувствовалось, что вот идет истинный повелитель жизни, вольный казнить и миловать, настоящий властитель города. В следующем ряду чуть правее от градоначальника Хонс увидел своего господина, торговца Вилта. За менее именитыми мужчинами города рабы несли несколько крытых паланкинов, в которых от любопытных глаз скрывались знатные горожанки.

За всем этим текла толпа, толпа, толпа….

Какое-то время Хонс с любопытством молча следил за всем этим шествием, как вдруг отчетливо ощутил нарастающую волну Зова. Он встрепенулся и с объяснимым интересом, по-новому взглянул на проходящих мимо людей. Где-то здесь, впереди, в толпе, находился другой Бессмертный.

И он медленно двинулся следом.

Через какое-то время толпа поглотила, затянула его. Он стал единым с ней, ее неотъемлемой частью. И возможности пройти вперед, продвинуться к заветной цели, у него уже не было. Он полностью отдался на волю этой непреодолимой силе, в надежде, что она все же вынесет его к заветной цели. Единственное, что ему оставалось (и чем он занимался), так это усиленно вертеть головой. Толпа перетекала и бурлила. Люди вокруг него кричали и переговаривались; и чем больше он слышал, тем меньше понимал происходившее вокруг.

Неожиданно впереди, перед поворотом на главную площадь, образовался затор. Толпа остановилась. На одно мгновение Зов резко перескочил на иной уровень, а затем вернулся прежним ощущением. Люди рядом испуганно закричали. Хонс почувствовал, что неизвестный Бессмертный стал стремительно удаляться от него. Он рванулся вперед, за ним, стараясь не обращать внимания на то, что происходило вокруг. А толпа бушевала. Одни, не зная, что произошло, в растерянности стояли на месте, другие вопили, третьи в животном страхе рвались в разные стороны, давили друг друга. Началась ужасающая давка.

Все его попытки прорваться к Бессмертному были обречены на провал. И не только из-за неразберихи. Когда Хонс с трудом пробрался вперед, ощущение Зова было предельно слабым. Он рванулся влево, на небольшую улочку. Ощущение ауры усилилось. Затем ослабело. Неизвестный петлял, ощущение его ауры то почти пропадало, то казалось, что тот совсем рядом. Практически вслепую, Хонс гонялся за незнакомцем по городу, пока совсем не потерял его. Уставший и обозленный своей неудачей, он медленно вернулся на главную площадь. Какое-то время из тени углового здания он молча наблюдал за работой рабов, которые торопливо разбирали сооружение, возведенное к так и не состоявшемуся сегодня действию.

Он возбужденно размышлял, где же он может раздобыть объяснение увиденному сегодня. Внезапно Хонс расхохотался собственной несообразительности. Конечно же там, где всегда собираются все городские сплетни.

И он решительным шагом двинулся к таверне.

4

4

Как он предвидел, таверна была полна народу. Все собравшиеся активно обсуждали события у главной площади. Он огляделся. К нему тут же подскочил слуга, поклонился, и отыскав свободное место, усадил посетителя. Хонс сделал заказ и прислушался к разговорам соседей.

— … и тут он врезал этому верзиле и как побежит… Двое прихвостней Джанафа погнались за ним, столкнулись, запутались в своей одежде и грохнулись наземь. И тут такое началось…

— Да уж все разом как бросятся в погоню за беглецом… Только друг другу мешают, все натыкаются друг на друга, падают…

— Откуда ты знаешь, ты ж позади был.

— А мне Кан рассказывал, он как раз там был, все своими глазами видел.

Такой разговор вели три приятеля, сидевшие справа от него. Один из них, который сидел напротив Хонса был уже порядком навеселе. Немного подумав, наш герой все же решил вмешаться в разговор:

— Послушайте, сегодня все говорят только об одном, я никак понять не могу. Что же все-таки произошло?

Тот, что сидел рядом с ним усмехнулся.

— А случилось то, что жрецы наконец-то поймали птичку, а она взяла и улетела.

— Ты наверное чужеземец? — вмешался второй.

— Я совсем недавно приехал. Сейчас у торговца Вилта служу.

— Мой тебе совет — не лезь в дела богачей и жрецов, оно себе дороже. Да. Жрецы наказать сегодня одного хотели. В угоду богам. Он тоже, как ты, не местным был, — мужчина мрачно посмотрел на чужеземца. — Жил у нас в городе года три.

— Что ж убить его хотели?

— Да нет. В кои-то веки Джанаф спелся с жрецом. Народ-то сейчас не особо чем привлечешь. А тут Ситан, наш верховный жрец, такое представление сделать удумал. Аметир в живых бы остался, но так покалечили б его, что лучше уж умереть, чем жить таким.

Хонсу принесли хлеб с сыром и кружку пива. Он немного отхлебнул. Его собеседники тоже принялись за выпивку. Пользуясь паузой, Хонс лениво скользнул взглядом по залу. Его взгляд задержался на неприметном человечке, сидевшем в тени у окна. На мгновение их глаза встретились, и человечек правой рукой сделал странный знак. Хонс вернулся к своим собеседникам и пиву.

— Аметир?

— Чужеземец. Про него разные байки ходят. Кто говорит, что из всех соседних городов его прогнали, и деревенским принимать строго настрого запретили. Да и не случайно он будто здесь оказался. Наш Джанаф вроде его позвал. Тайно. Зачем — нам только не сказали. Но вроде не сделал он того, что обещал, вот Джанаф его и того… отдал жрецам. Те то на него с самого начала зуб точили.

— А я слышал, что ездит он много. Везде побывал, все-то видел. И у нас с господами звезды на небе разглядывал да разные пергаменты читал…

— Я всегда говорил, что грамотность до добра не доводит, — встрял в беседу наиболее пьяный. — Вот смотри, приехал он, а чем закончил? Грамота — она только жрецам доступна. Да нескольким богачам, избранным.

— Ну хватит… — прервал его товарищ, — в общем, неважно, почему он у нас оказался, только не успел он приехать, как стал крутить разные странные тайные дела с господами. Конечно, это жрецам не понравилось.

— А мне говорили, что крутить он стал не только с господами, но и с какой-то родственницей жреца. За это его Ситан и невзлюбил.

— Да будет тебе… не знаю, что на самом деле было, а только схватили жрецы Аметира, и Джанаф им против ничего не сказал. А те его сразу определили: богам он видишь ли не тем поклоняется, значит надо его научить каким надо. И способ наущения выбрали редкостный: давно они никого так не учили.

— А почему все ж не убить?

— То боги не приемлют. А так — останется жить калекой: и другим в назиданье, и жрецам для удовольствия — что они такую власть имеют, и черни на потеху.

— А мне вот, кум мой, что при храме служит, говорил, что как благочестивые наши в свои руки его получили, — вмешался в разговор третий, который до этого момента молчал, — так сразу пытать и начали. Дескать, узнать что-то хотели, а еще, — рассказчик понизил голос и все невольно склонились к нему головами: — будто когда пытали его, раны то, Аметира, заживали на чудо быстро. Чуть ли не на глазах. Так что все равно нечисто с ним, — и рассказчик многозначительно закивал головой.

— Брешешь!

— Ерунда! Не может такого быть.

— Может и ерунда, а кум мне так рассказывал.

— И не все ли равно? Аметира-то убежал. И шуму такого из своего побега наделал. Это надо ж: его, всего связанного, почти до места довезти, а он возьми, да удери. Ситан в бешенстве. Он-то хотел такой спектакль разыграть. Готов спорить на что угодно, что за поимку Аметира теперь немалую награду назначат. Так что никуда ему все равно не деться.

Сидевший рядом повернулся к Хонсу.

— Так говоришь, ты у Вилта работаешь? Он-то к Аметиру частенько захаживал. Дела у них какие-то были. Так что, смотри.

И троица дружно перенесла свое внимание на выпивку и еду.

Хонс абсолютно не обиделся на такое поведение и последовал их примеру. Пережевывая пищу, он решил, что из этого разговора узнал все, что хотел. И даже больше. В его глазах промелькнула насмешка. Он отхлебнул пива. Эти местные идиоты, сами того не подозревая, сказали ему больше, чем хотели. Он был почти уверен, что тот загадочный Бессмертный, в поисках которого он безрезультатно обежал сегодня полгорода, и есть Аметир. Да что там почти, он в этом абсолютно уверен!

Утвердившись в этой мысли и покончив с едой, сытый и довольный, Хонс благодушно наблюдал за залом. Тут в поле его зрения попала знакомая фигура. Один из самых молодых охранников Вилта, Дарид, тоже заметил его. Хонс кивнул, и Дарид подошел поближе.

— О, привет, Хонс! Знакомишься с местными достопримечательностями?

— Как и ты, я смотрю, — сухо заметил Хонс.

— Ну я то уже давно с ними знаком, — рассмеялся Дарид, весело тряхнув головой. Он подмигнул. — Может для дальнейшего ознакомления следует подняться наверх?

— Возможно, — все так же сухо отвечал Хонс.

Веселость Дарида неожиданно испарилась. Он понял, что в разговоре со старшим где-то перегнул палку, и решил сменить тон.