Остальные кивали, соглашаясь с его советами. Ожидалка постепенно наполнялась. И в очередной группе оказался… Пацан. Он сразу пробился к Гаору и встал рядом. И Гаор повторил всё, что говорил Лутошке, и для Пацана. И добавил:

— Не дёргайся. Это не твой стыд, а их.

— А позор? — тихо спросил Пацан.

— Тоже не твой, — твёрдо ответил Гаор.

Выкрикнули сорок пятый и сорок шестой номера, и Гаор с Лутошкой шагнули к двери.

Тот же, а может, и другой, но такой же, как и тогда, зал предпродажного осмотра. Их поставили рядом, почти напротив входной двери. Гаор встал по стойке «вольно» и приготовился к долгому ожиданию. Покосившись на него, и Лутошка встал так же. «Выправки, конечно, у мальца никакой, но она здесь и ни к чему», — усмехнулся про себя Гаор, сохраняя подчёркнуто спокойное выражение лица. А то запсихует малец, мало ли тогда что…

Привели и поставили рядом, сразу за Лутошкой Пацана. А с другой стороны от Гаора поставили бородача из их камеры, о котором Гаор знал, что мужик на заводе с мальца работает, инструментальщик и чертежи читать умеет. Так что, для заводов аукцион? И шевельнулась вдруг дикая, ничем не оправданная надежда: а ну как купят его на тот же завод, где и Седой. Это ж такая везуха! «В жизни такой не бывает», — остановил он сам себя.

Мелодично прозвенел сигнал, совсем не похожий на предназначенное для рабов дребезжание, открылась дверь, и в зал вошли покупатели. Большинство в возрасте, в хороших костюмах. «Ну да, — мысленно усмехнулся Гаор, — раб — удовольствие дорогое, не каждому чистокровному по кошельку». Все гладко выбриты, у некоторых на пиджаках орденские колодки. «Защитники, герои отечества», — снова усмехнулся Гаор. Лутошке он советовал смотреть поверху и сам старался не смотреть на них, но всё же…

Перед ним остановился немолодой, морщинистый, но с хорошей выправкой, осмотрел, небрежно пощупал его плечо, сделал отметку в книжечке каталога и пошёл дальше. Двое молодых мужчин, лицо одного из них показалось Гаору смутно знакомым, расхаживают вдоль помоста, о чём-то болтая друг с другом и не глядя на выставленных рабов. Высокий крепкий мужчина с обветренным грубым лицом капрала долго рассматривал Лутошку, заставил повернуться, присесть, снять повязку, но щупать не стал и отошёл, небрежно бросив:

— Прикройся.

Лутошка, весь красный, со слезами на глазах, завязал полотенце, покосился на Гаора и снова встал, как он, изображая стойку «вольно».

И вдруг в общем шуме негромких разговоров и приказов Гаор услышал, нет, не слова, а голос. Спутать его он не мог. И вот тут на мгновение ему стало страшно. Жук! Он-то что здесь делает?!

Жук, гладко выбритый, на голове топорщится чёрный ёжик, очки блестят и сверкают, с неизменным «адвокатским» портфелем сопровождал немолодого мужчину. Тот, мимоходом разглядывая рабов, что-то рассказывал и объяснял Жуку. Жук внимательно слушал, вставлял вежливые замечания и на рабов не смотрел.

Когда они прошли мимо него, не останавливаясь, Гаор перевёл дыхание. Каких трудов ему стоило удержаться и не выдать себя… И тут он ощутил на себе чей-то внимательный, очень внимательный взгляд. Но определить, кто это смотрит, не успел. Перед ним остановился высокий молодой, вряд ли старше него, мужчина с капризным пухлогубым ртом и стал его разглядывать.

— Ты, ты и ты, — мужчина небрежно указал пальцем на него, Пацана и Лутошку. — Уберите тряпки.

«Ах ты сволочь, пошел бы ты…» — мысленно ругался Гаор, с неподвижным лицом развязывая и зажимая в левом кулаке полотенце.

— Кругом, — томно промурлыкал паскудник.

Они молча выполнили приказ. Мягкая, как бескостная, прохладная ладонь вкрадчиво погладила Гаора по ягодицам. Сцепив зубы, он заставил себя остаться неподвижным. Потом так же погладили Лутошку и Пацана. Лутошка удержался, а Пацан дёрнулся, и его помяли дополнительно.

Наконец, им разрешили повернуться и прикрыться. И сволочь убралась дальше.

Потом ещё один, пожилой, с дорогими перстнями смотрел у Лутошки мускулы и щупал тому плечи. И еще… и снова чей-то внимательный, не враждебный, но… оценивающий взгляд. И снова Гаор не успел понять, кто это.

Наконец, прозвенел сигнал, покупатели ушли, а их перегнали в другой зал.

Здесь можно было пошептаться.

— Молодцы, парни, — сразу сказал он Лутошке и Пацану. — Хорошо держались.

Лутошка постарался улыбнуться, а Пацан судорожно вздохнул, как всхлипнул.

— Рыжий, а энтот, что лапать полез, — спросил вдруг Лутошка, — а ежли он купит?

— Я повешусь, — тихо, но очень убеждённо сказал Пацан.

— Сначала его пришиби, — усмехнулся Гаор.

— И тебе всё сделают, — кивнул слышавший их кряжистый светлобородый мужчина, — хоть петлю, хоть пулю, хоть всё вместе.

— Не помирай раньше смерти, Пацан, — уже серьезно сказал Гаор. — Бывает, мне говорили, лапать лапает, а не покупает.

— Быват, — согласились с ним.

— А может, мы и не понравились ему, — с надеждой в голосе сказал Лутошка.

Пришёл аукционист, и тоже… то ли тот же самый, то ли все они такие.

Вызывали не по порядку номеров, а по каким-то соображениям аукциониста.

Пацана вызвали раньше них, и, выходя, тот оглянулся. Гаор незаметно для надзирателя сделал ободряющий жест, но, когда за Пацаном закрылась дверь, перевёл дыхание с невольным облегчением: хватит с него и Лутошки, двух новобранцев тащить на себе да прикрывать тяжело. Что он мог для Пацана сделать, то сделал. Авось не пропадёт. Как бы им самим не пропасть. Ведь, в самом деле, купит их этот поганец, и что тогда? Ну, о нём-то речи нет, он для себя всё решил, а смерти давно не боится, а вот Лутошку жаль, ведь жить и жить бы мальцу. Ладно, ещё не купил, вот купит, тогда и будем думать.

Уходили вызванные, в приоткрывающуюся дверь врывался жизнерадостный гогот аукциониста, а они всё ждали. Уже хотелось, чтобы всё это кончилось. И наконец…

— Бригада люкс! Номера по каталогу сорок пятый и сорок шестой!

Надзиратель махнул им дубинкой, и они пошли.

Зал тот же, или такой же. Гаор встал на помост рядом с аукционистом, Лутошка попытался встать за ним, но аукционист очень ловким подзатыльником поставил его рядом с Гаором.

— Внимание! Уникумы!

Из первого ряда послышалось хихиканье, и Гаор, к своему изумлению, увидел тех самых двух старичков-поганцев. Надо же, ну, ни хрена им не делается, до чего сволочи живучие. Так, а ещё кто здесь? Вдруг Сторрам?

Рабский аукцион оказался неожиданно интересным и даже в определенной степени перспективным местом. Венн Арм даже на миг пожалел, что раньше не бывал на таких мероприятиях. Интересная публика собирается, можно и встретиться, и знакомство завязать, и человека с новой стороны увидеть. Надо будет иметь в виду. Но сейчас нельзя отвлекаться. Фрегор может в любую даже не долю, а в любой миг передумать, отвлечься, просто перепутать и купить не того раба. К сожалению, когда операция не его, и тем более, если он о ней не знает, то Фрегор делается крайне рассеянным и небрежным, в своём деле он педант, педантичен до садизма, а вне дела… Ладно, пока всё идет по плану. Капитан «захотел» продать своего раба и продать именно в Аргате, в Дамхар бы Фрегор не поехал, а устраивать перекупку — это терять время. Правда, зачем-то капитан выставил на продажу бригаду — шофёра со сменщиком, но это даже интересно.

Рыжего раба Венн узнал сразу, едва войдя в просмотровый зал. Каталог он изучил заранее, но искать нужный лот по номеру не пришлось: сочетание армейской выправки с тёмно-рыжими волосами делало парня уникальным и сразу заметным. Лохматый тощий мальчишка-абориген… не нужен, попробуем его убрать уже в процессе аукциона. Однако держится как рыжий раб… что ж, с таким можно поиграть, будет весьма интересно. Ишь как зал рассматривает, прямо читает глазами ряды. Морда каменная, а глаза движутся. Стоп, кого-то узнал: споткнулись глаза. Кого? Почему? Совсем интересно.

Сторрама в зале не было, и Гаор даже на мгновение пожалел об этом: он был бы совсем не против оказаться вместе с Лутошкой опять в той же казарме. А если Махотку за эти полтора года не продали, бригада бы гаражная получилась… что надо!

Но что в зале оказался Жук… На мгновение Гаор чуть не потерял самообладание, когда увидел знакомо блестящие очки и внимательную физиономию. Жук что, рехнулся? Ведь выкупать его никаких гемов не хватит.

— Начальная цена десять тысяч!

— Одиннадцать.

— Одиннадцать пятьсот!

— Да вы что?! За боевого сержанта и грамотного аборигена?! Это даже не смешно!

— Двенадцать пятьсот!

Не будем спешить, дадим разогреться остальным.

— Как тебе эти, Венн? — с небрежной заинтересованностью спросил Фрегор.

Смотри-ка, помнит, зачем мы тут. Венн благодарно улыбнулся и вступил в игру.

— Интересное сочетание. Обращённый и прирождённый.

— Да, и ты посмотри на его мускулы. Мне нравится, — тоном капризного ребенка сказал Фрегор и выкрикнул: — Тринадцать пятьсот!

Венн облегчённо перевёл дыхание: теперь Фрегор купит понравившуюся ему игрушку за любые гемы. Только поможем отсечь мальчишку и извинимся перед капитаном получившейся суммой. Но кого узнал Рыжий в зале?

Друг, как всегда, прав. Великий Огонь, какая же это подлая штука — рабство. А ведь если бы не его статьи, я бы так и думал, что это норма, ну, отдельные эксцессы, но в целом… Друг прав, что ткнул нас носом в наше же дерьмо, в котором мы топчемся пятьсот лет, и считаем, что так и надо. Разозлился, что я здесь. Друг, а как иначе я бы узнал, где ты будешь? Раб номер триста двадцать один дробь ноль ноль семнадцать шестьдесят три поступил к продаже, грамотный, шофёр, автомеханик, возможны другие варианты использования… Оказывается, рекламно-информационные бюллетени Рабского Ведомства тоже полезны и весьма, а если их читать регулярно и произвести кое-какой анализ… Спасибо, Друг, без тебя я бы до этого источника не докопался, да просто в голову бы не пришло читать, как не читаю я каталоги, скажем, женской косметики. И железное, да что там, бронебойное прикрытие: интересы клиента, и юридический казус — раб является движимым или недвижимым имуществом? Я не посягаю на Рабское Ведомство, ни-ни, я решаю проблемы собственности. Но какая же это страшная штука — аукционы, и я могу только догадываться о том, что творится, что делают там, за закрытыми дверями, с подобными тебе, если живые люди стоят как вещи, и неужели вы ощущаете себя… вещами? Чьим-то имуществом?