Первым, что заставило его почувствовать себя неуютно, оказался звук в ногах кровати, совершенно отчетливый во время кратковременного затишья бури. Это был всего лишь тихий шелест занавесок, которые снова распахнулись. Дядя, открыв глаза, увидел, что они вновь свисают вертикально, открыв зеркало. Он сел в постели, почти ожидая увидеть нечто сверхъестественное между ними.

Однако в зеркале не отражалось ничего, кроме туалетного столика и другой темной мебели, а оконные занавески слегка колыхались от ярости бури. Огонь в камине горел ярко и весело. И дядя не захотел вставать, чтобы снова прижать занавески стулом. Возможно, порыв ветра, вырвавший дядю из подступающей дремоты, повторится вновь.

Он еще немного поспал, но теперь его потревожил звук, идущий, как показалось, со стороны стола, где стояла свеча. Уотсон не мог сказать, что это такое. Он знал только, что вздрогнул, проснулся и лежал в некотором изумлении. Затем отчетливо услышал звук, сильно его напугавший, хотя в нем не было ничего сверхъестественного – как будто громкий внезапный шлепок, от которого тяжелый подсвечник подпрыгнул. После чего все опять затихло. Минут десять дядя не мог задремать снова.

В следующий раз, когда он проснулся, это произошло само собой, странным, мирным образом, как иногда бывает. Мы открываем глаза, сами не знаем почему, совершенно спокойно, и тут же полностью просыпаемся. На этот раз Уотсон немного подремал, потому что пламя свечи трепетало и вспыхивало в серебряном подсвечнике. Огонь в камине все еще оставался ярким и бодрым, так что дядя закрыл свечу колпачком. Почти в тот же миг раздался стук в дверь и послышалось нечто вроде нарастающего шипения: «Тише-ш-ш!». И вновь мой дядя, нервный и встревоженный, сел в постели. Но он вспомнил, что запер дверь на засов. Все мы бываем такими закоренелыми материалистами в разгар встречи со сверхъестественным. Мысль о засове успокоила, Уотсон глубоко вздохнул и снова собрался спать. Но еще через минуту или две раздался более громкий и резкий стук в дверь, поэтому он инстинктивно крикнул строгим голосом: «Кто там?». Однако никакого ответа не последовало. Нервная реакция прошла. Думаю, дядя вспомнил, как часто, особенно в ненастные ночи, в домах можно услышать скрип или треск, напоминающий о гоблинах.

Глава VI Вызов принят

Глава VI

Вызов принят

Через некоторое время мистер Уотсон лег, повернувшись спиной к двери и лицом к столу с массивным старым подсвечником, закрытым колпаком, и в этом положении закрыл глаза. Но сон не хотел возвращаться. Дядю начали беспокоить всевозможные странные явления – я помню с его слов лишь некоторые.

Он почувствовал, как на кончик большого пальца надавил чужой палец – по его словам, это ощущение было очень отчетливым, словно под одеяло проникла чья-то рука, требуя внимания. Затем ему показалось, как что-то размером с крысу внезапно подпрыгнуло в середине подушки, прямо возле головы. Потом чей-то голос очень тихо произнес: «О!» – совсем рядом с затылком. Дядя был уверен, что все происходит на самом деле, но не мог понять, что это. Время от времени его охватывали странные судороги. И неожиданно средний палец на правой руке дяди легким игривым рывком оттянули назад, что ужасно его напугало.

Тем временем буря продолжала петь, выть и хрипло хохотать среди ветвей старых деревьев и дымовых труб. Дядя Уотсон молился и размышлял, как обычно делал, когда лежал без сна, но чувствовал, как взволнованно бьется сердце. Иногда ему мерещилось, что он окружен злыми духами, а иногда – что у него начинается лихорадка.

Однако он решительно держал глаза закрытыми и, подобно товарищам святого Павла, потерпевшим кораблекрушение, ждал наступления дня. Наконец его чувствами, похоже, овладела легкая дремота, потому что он проснулся – быстро и полностью, как и раньше. Внезапно открыл глаза, словно не спал ни минуты.

Огонь в камине все еще пылал красным светом – в его свете не было ничего странного. Массивный серебряный подсвечник, увенчанный высоким колпачком, как и прежде, стоял в центре стола из красного дерева. Однако, случайно взглянув на верхушку колпачка, дядя заметил нечто, заставившее его сильно засомневаться в своем рассудке.

Он увидел, как крошечная рука подняла колпачок, и из-под него выглянуло маленькое человеческое лицо – не больше ногтя большого пальца – с четкими пропорциональными чертами. На этом лилипутском лице застыла такая жуткая неподвижность, что мой дядя пришел в неописуемый ужас. Далее показалась пара крошечных ножек в коротких шелковых чулках и туфлях с пряжками, затем остальная часть фигуры… Ручки взялись за коленки, маленькие ножки начали вытягиваться и дотянулись до основания подсвечника. Ступни встали на столешницу и потянулись дальше, вниз, по ножке стола в виде ног сатира, пока не достигли пола. При этом они эластично расширялись и странно увеличивались во всех пропорциях. На полу ноги в обуви с пряжками уже приобрели обычный размер, как у хорошо сложенного взрослого мужчины. А кверху фигура сужалась, оставаясь в своих первоначальных сказочно маленьких размерах – как объект, отраженный в причудливо изогнутом зеркале.

Встав на пол, это существо увеличилось полностью – изумленный дядя не мог сказать, каким образом – до надлежащих пропорций. Существо стояло почти в профиль у кровати, превратившись в красивого и элегантного молодого человека в старинной военной форме, с маленькой кружевной треуголкой и плюмажем на голове. При этом вид у него был как у осужденного, которого собираются повесить – он пребывал в невыразимом отчаянии.

Мужчина с удрученным видом подошел к камину и на несколько секунд повернулся спиной к кровати и лицом к каминной полке. Дядя увидел, как в свете огня блеснула рукоять рапиры незнакомца. Затем, пройдя через комнату, человек приблизился к туалетному столику, видневшемуся через разделенные занавески в конце комнаты у изножья кровати. Огонь в камине пылал так ярко, что мой дядя видел странного мужчину довольно отчетливо, как если бы в комнате горел десяток свечей.

Глава VII Ужас достигает кульминации

Глава VII

Ужас достигает кульминации

Под старинным зеркалом имелся выдвижной ящик. Дядя тщательно обыскал его днем в поисках бумаг. Но молчаливая фигура выдвинула ящик полностью, нажала на пружину сбоку, открыв в нем тайник, и вытащила оттуда пачку бумаг, перевязанных розовой лентой.

Все это время Уотсон смотрел на призрака в ужасе, не моргая и не дыша. До этого момента тот ничем не показывал, что знает о присутствии в комнате живого человека. Теперь же незнакомец впервые обратил мертвенно-бледный взгляд прямо на моего дядю с многозначительной, полной ненависти улыбкой, поднимая маленький сверток с бумагами тонкими пальцами. Затем он хитро подмигнул Уотсону и, казалось, надул одну из щек в пародийной гримасе, которая при других обстоятельствах была бы смешной. Дядя не знал, преднамеренная это гримаса или одно из тех ужасных искажений, которые постоянно нарушали пропорции фигуры, видимой будто через кривое стекло.

Фигура приближалась к кровати, становясь все более измученной и злобной. В тот момент ужас моего дяди почти достиг апогея. Он уже думал, что призрак сейчас уничтожит его. Но этого не случилось. Фигура вдруг бросилась в большое мягкое кожаное кресло с высокой спинкой, стоявшее по другую сторону камина, и поставила пятки на каминную решетку. За это время призрачный человек странно изменился, словно для него прошло не меньше двадцати лет. Ступни и колени, теперь все в бинтах, раздулись и опухли. Верхняя часть туловища тоже пополнела и оплыла. Когда-то красивое лицо сделалось мертвенно-бледным и злобным, покрылось глубокими старческими морщинами, бесцветные стеклянные глаза слезились. Прекрасная военная форма тоже исчезла, сменившись свободной серой шерстяной одеждой. Тут же на ней появились пятна грязи и дыры, сквозь которые проступала гниющая плоть, где ползали черви, то забираясь внутрь, то снова вылезая наружу. Но изменения все не заканчивались. Фигура начала бледнеть.

Мой дядя так любил свою трубку, что часто использовал ее для сравнения. И он говорил потом, что призрак выцвел до оттенка табачного пепла, а скопления червей превратились в маленькие извивающиеся искры вроде тех, что видны на краях сгоревшего листа бумаги. И вот сильным потоком воздуха от дребезжавшего под ветром окна к печной трубе ноги привидения как будто втянулись в камин. Вся его фигура, легкая, как пепел, унеслась вслед за ними и исчезла, взметнувшись вверх по старому широкому дымоходу.

Дяде показалось, что огонь внезапно потемнел, а воздух стал ледяным. Ужасный рев еще сильнее разбушевавшейся бури сотряс старый дом сверху донизу, звуча, как вопли кровожадной толпы, получившей новую долгожданную жертву.

Добрый дядюшка Уотсон частенько говорил: «Я был во многих страшных и опасных ситуациях в течение жизни, но никогда не молился с таким усердием ни до, ни после той ночи. Потому что сразу понял и до сих пор уверен в том, что видел призрак злобного капитана Уолшоу».

Заключение

Заключение

Теперь следует отметить две любопытные подробности в рассказе моего дяди, который, как я уже упоминал, был абсолютно правдивым человеком.