На первый взгляд довольно неприметная девушка из вида людей. Беспорядочные, спутанные и грязные чёрные волосы, напоминающие гнездо ворона. Тощая, слабая, кожа светлая, но с каким-то болезненным оттенком. Синяки и ссадины, разбитая губа. И взгляд фиолетовых глаз… пустой и стеклянный, в котором давно угасла надежда.

— Эту, хозяин? — как-то неуверенно переспросила Ада, уже прикидывая сколько нужно будет отдать за лечение.

Рыжеволосая рабыня, конечно, понимала, что этот товар можно помыть, накормить и всякое такое. Но что-то уж вовсе эта девушка была слишком… простой что ли? Грудь всего лишь второго размера, стоит сгорбившись, что говорит о плохой осанке, ноги тоже кривые… Лицо вроде неплохое, но красавицей назвать сложно.

Ада, конечно, отличалась скромностью и сдержанностью, но что-то конкуренции вообще не чувствовала. До этого показывали куда более привлекательных девушек. И всё же господин Бальмуар почему-то заинтересовался именно этой невзрачной посредственностью.

— Что в ней такого?

Стоило Аде лишь задуматься, как вдруг за спиной продаваемой рабыни промелькнул хвост. И тут как громом прогремела первая вставка.

— Сорок!

— Пятьдесят!

— Девяносто!

Конечно, Ада ещё не очень разбиралась в экономике этого мира, но эти цены… Молодого, крепкого и здорового раба без дефектов покупали ну максимум за сто серебряных, не больше. А это ещё при том, что в последнее время Этий был скуп на дары. Так что цены на рабов были повышены. Через месяц цена может и в два раза обвалиться, иногда рабов и за десяток серебряных продавали. Здесь же зашуганная, больная рабыня на грани прострации, которая даже на тяжёлый труд вряд ли способна, внешность так себе. И сразу же без раздумий цена взлетает до ста и уже стремится к двум сотням.

— Двести пятьдесят! — в этот раз ставку перебил уже сам Лансемалион Бальмуар.

— Двести пятьдесят раз, двести пятьдесят два…

— Три сотни серебряных! — закричал взрослый мужчина с сединой в волосах.

— Три с половиной сотни! — тут же встрял молодой юноша.

— Пять золотых! — махнул на всё рукой аристократ.

— Пять золотых раз… Пять золотых два… Пять золотых три… Продано господину в фраке!

Ада стояла в полном шоке и пыталась понять: что, собственно, сейчас произошло и за что пришлось заплатить целых пять золотых. Ещё почему-то все принявшие участие в аукционе были людьми, так ещё и одного пола. Может быть у этой рабыни магический талант? Но как она попала сюда? Всех рабов перед продажей бегло проверяют, потенциального волшебника бы сразу выявили. Но продавец не говорил, что она с даром.

— Её зовут Нека, она из… впрочем, в документах всё написано. Да и имя вы можете ей поменять. Спасибо за покупку.

— Благодарю! Всего хорошего, — довольно произнёс Ланс, получая свой товар и некотоыре документы на него.

С рабыни сняли ошейник, после чего выдали её новому владельцу с временной грамотой о покупке. И сразу же девушка задрожала от холода. Работорговец обогревал только свою сцену. А на улице так-то зима, рабов же специально перед показом раздевают догола.

Ада уже поспешила подбежать к Неке, чтобы накинуть на неё запасной плащ. Хотя она и так уже заболела, так что придётся её лечить, на что уйдут деньги и время. Ещё и пять золотых пришлось заплатить…

Рыжеволосая рабыня аккуратно поправила плащ, после чего начала надевать на хвостатую девушку капюшон, как вдруг заметила среди неухоженных волос ушки. Кошачьи ушки. Никаких других признаков зверолюдки у неё не было.

— Полукровка?

— Нет. Это представительница расы айлароусов. Они очень напоминают кошачье семейство. Некоторые вырастают в ужасных хищников, воплощение своих предков, а некоторые как она. Впрочем, так со всеми зверолюдами.

— А почему за неё пять золотых целых отдали?

— Ну, у представителей её вида очень хорошая реакция и цепкий взгляд. Эти критерии хорошо подходят для уборки. А ещё рецепторов на языке больше, что позволяет готовить самые уточные блюда.

— Реакция для уборки, хозяин?

— Ага.

— И только за это пять золотых?

— М-м-м… да! Поспешим в административный центр. Её нужно зарегистрировать.

Вот так вот Ланс уклончиво ответил на вопрос, после чего и вовсе сменил тему. Уходить от темы разговора в Эдеме вообще является чуть ли не самым главным навыком. А сама Ада продолжала задумчиво смотреть на торчащие хвостик и ушки Неки, понимая, что её хозяин точно чего-то не договаривает.

Глава 2

Глава 2

— Следи за дыханием! — Аристократ буквально рявкнул, заметив очередную ошибку своей рабыни. — Сохраняй концентрацию!

Ада после каждого такого крика дёргалась и сбивалась. На это и был расчёт. Если мага выбивает из полного душевного равновесия какой-то там крик, то ему стоит задуматься о своей профпригодности.

— Сконцентрируйся на самой себе. Что ты видишь?

— Я… я… — напряжение легко на лицо рыжеволосой рабыни, по всему телу лился ручьями пот. — Вижу свечение, свет…

— Всмотрись в него.

— Он ослепляет и сразу же исчезает… Я… — Ада прервалась, вспомнив, что на тренировках нет месту оправданиям. Вместо ненужных слов следовало ещё раз сконцентрироваться, чтобы достичь результата. — Вижу. Нити. Бессчётное число нитей, спутанных между собой. Они тянутся…

На этом моменте девушка потеряла сознание. Она ещё не приступала к изучению заклинаний, не пробовала влиять на мироздание своей силой воли. И всё же даже простого наблюдения за нематериальным миром требовало от смертного огромных усилий. Особенно в начале пути волшебника.

— Ох… я опять отрубилась.

— Ничего, передохни. Что ты можешь сказать о том, что видела.

— Видимо своё ментальное тело, энергию, которая сочилась по энергоканала…

— Неверно.

— Но так написано в книге, которую вы дали мне для ознакомления. Путеводитель для начинающих магов.

— Эту книгу написали люди. Энергия, второе сердце, энергоканалы… Это всё столь же поверхностно, как если ты охарактеризуешь орка просто смертным. Многие довольствуются и этим. Кроме того, упрощение позволяет достичь успеха в доступности и массовости, что используется в некоторых современных магических школах. Однако без глубокого понимания такие волшебники зачастую остаются… посредственностями. Ты же пойдёшь по пути тех, кто и заложил фундамент основам всех магических направлений.

— Драконы?

— Верно. Во времена, когда человечества ещё не существовало, а эльфы только-только начали постигать загадки вселенной, миром правили древние. Одни из них драконы, настоящие драконы, а не те крылатые ящеры… — Лансемалион Бальмуар начал свою лекцию, стараясь по возможности чрезмерно не утомлять свою ученицу новыми фактами.

Мир часто делят на две части единого целого. Физический и нематериальный. Мир духов, Великое Древо, Река Мироздания, неосязаемая проекция, другое измерение. Всё это названия одного и того же. На разных планетах, в разных культурах это называют по-разному. Но все сходятся на том, что именно этот мир создался Творцами первым. Изначальное пространство, которое драконы назвали Кихарис.

Кихарис касался всего и пролегал везде. Но видеть его мог лишь паресис, тот, кто способен смотреть, буквальный перевод. Смертный маг, шаман зверолюдов, высший или сам Этий — все они паресисы, пусть и разительно отличаются по силе.

Паресисы могли смотреть на этот мир под другим углом. Все материальные объекты для них становились набором причудливых узоров, создаваемых тенью могучих крыльев Кихариса. Бочка, меч, земля, воздух, смертные и боги, живые и мёртвые — всё имело свой неповторимый узор, образ, который невозможно понять смертному разуму. Неестественный и нереальный, но в то же время гармоничный и плавный, он являлся тенью всего или наоборот всё являлось его тенью.

И паресисы, они же в простонародье маги, учились видеть в ином мире закономерности. Пытаясь понять невозможное, в следствии получая возможность влиять через Кихарис на физический мир.

Каждый видел нечто своё, порой образы иного мира и его тени в физическом являли собой эмоциональную палитру, меняющуюся взаимности от того, кто в данный момент наблюдает за объектом. Узоры всегда менялись, пусть и оставались схожими, как и бочка оставалась бочкой, имея разные состояния. Изначальный мир Кихарис изменялся, менялся вслед и физический мир Ахикрис. Стоит Лансу сейчас просто подвинуть кровать, как её тень примет новую форму, изменится и её нематериальная проекция, будучи разной в состоянии покоя и движения.

Таким образом паресис мог за этим наблюдать. И как только он увидел два разных узора одного и того же предмета, сразу напрашивалась очевидная мысль. Что произойдёт, если слегка изменить узор предмета, на тот, который получается во время этого движения этого предмета?

Ахикрис и Кихарис, материальный и неосязаемый, стоит изменить одно и изменится второе. Воплощение дуализма, несводимые друг к другу понятия, иногда противоположные, но неразрывно связанные. Не может быть одного и без другого.

Довольно быстро первые смертные пришли к выводу, что, влияя на Кихарис можно влиять и на Ахикрис, заставляя землю двигаться, воду испарятся. Но способны на это лишь паресисы, обладающие так называемым даром. Только они обладают инструментом для влияния на Кихарис. Грань возможного для паресиса определяется его чувствительностью.

Чувствительность к Кихарису достигается через познание своей собственной тени. Нематериальное тело, собственное отражение оболочки Ахикриса в Кихаресе. У кого-то тень всеобъемлющая, а у кого-то едва заметная. Почти все эльфы рождаются паресисами, с даром видения, в то время как зверолюды вообще глухи к шепоту Кихариса. Среди людей тоже сравнительно мало волшебников.