— Огненную клетку? Нет, господин Халсу’Алуби говорил, что она только для удивительно бездарных учеников и такой умнице как мне там делать нечего.

Неловкую ситуации вовремя разрешил стук из помещения, недавно построенного для испытаний чёрными кристаллами со дна Ока Миоса. Так что аристократ отпустил Аду заниматься другими делами.

Полуэльфийка в свою очередь неспешно поднялась на ноги, аккуратно поправила влажные волосы. Затем убрала складки со своей рубахи без плеч, белая ткань тоже вся промокла насквозь и не очень приятно прилипала к телу. Ещё и грудь каким-то образом вывалилась, хотя большую часть тренировки ученица сидела на месте.

На ходу Ада принимала более опрятный вид, хотя получалось так себе. Всё равно грудь сквозь одежду выпирает, и сама верхняя одежда просвечивается. Впрочем, лишних глаз здесь не было, так что стесняться нечего и некого. А сама девушка специально не носила бельё, которое сильно мешается и не очень подходить для тренировок.

Потягиваясь полуэльфийка уже, почти покинула тренировочный зал, но ненадолго остановилась рядом с дверью в коморку. Оттуда доносились тихое и напористое сопение, иногда сменяющиеся прерывистыми вздохами. И как это кошечка умудрилась сюда проскочить незамеченной?

Хотя Ада этому не удивилась, лишь закатила глаза и отправилась в ванную. Только снисхождение виднелось в её глазах. Только вот подобное отношение совсем скоро измениться. В магии эмоции пусть и запретили, а в остальном всё разрешалось. И даже возросшей хладнокровности хватит только, чтобы добраться до ванны. Там уже мысли потекут совсем не в том направлении, а ожидание конца станет снова невиданно желанным.

Ланс же остался в зале и размышлял о прошлом. Рабыня ничего странного в поведении хозяина не заметила, а тот что-то теперь не совсем понимал почему это два наследника рода Торвандори начинали занятия с огненной клетки и заканчивались тем же.

Возможно, Халсу’Алуби там крышей действительно поехал, но просто в другую сторону и добрым стал? Хотя может дело в том, что ни Адрион, ни его брат не являлись огненными магами, что несколько усложняло обучение. В Огненной Гвардии тоже далеко не все и далеко не каждый урок посещали огненную клетку, которая получается, предназначалась для самых трудных учеников? Немного обидно, но, впрочем, какая уже разница?

Сам Ланс покидать тренировочный зал не спешил и вместо этого вошёл в теперь уже самую настоящую пыточную, где раньше сидела Ада. Здесь же находился и тот самый вампир. Сковывали кровососа прочнейшие цепи, некоторые держатели представляли собой крюки вонзённые прямо в плоть. Несмотря на отсутствие обеих кистей ручки-культяпки тоже окованы металлом. На голове маска, лишающая не только обычного зрения, но и возможности использовать хар и банально открыть пасть.

Так этот смертник здесь и висел со своего последнего боя. В муках и страданиях, жажда крови сводила его с ума, ведь большую часть сил он потратил на регенерацию, что видно было по наконец-то восстановившимся клыкам. Поэтому голод наступил раньше и обрушился с большей силой, требуя пополнить ресурсы истощённого организма. А голод для кровососа всегда в разы сильнее обычного людского голода, следовательно и страдания тоже.

Ланс спокойно запечатал за собой дверь. Никто не услышит даже самых громких криков, не поможет даже магическое зрение, ведь руны путают тени Кихариса, сливая отражения физических объектов в хаотичный рисунок.

Аристократ же спокойно и даже буднично подвинул к себе простенький стул со спинкой, поставил его напротив раба и сел. Рядом не было никаких молотков, пил, пинцетов или игл. Всякие плётки или раскалённый металл также отсутствовали. Вариантов пыток на самом деле масса.

Чаще всего в Эдеме используют обычный, до ужаса банальный, но самый эффективный вариант с пыткой голодом, жаждой и холодом. Всё же большинство рабов простые смертные, а не какие-то волевые и фанатичные паладины. Поэтому такой подход работает почти всегда, при этом не вредя товару. Если нужно что-то выбить из конкурентов, то на помощь приходит использование фобий или просто вода плюс мешок на голове. Ланс мог без всяких артефактов применять свои молнии, играясь с нервными окончаниями как ему захочется.

Все остальные варианты, как бы это странно ни прозвучало в контексте пыток, для садистов и дилетантов. Ну нет никакого смысла отрезать ногу, гораздо больше боли и страха человек испытает, когда его будут душить или бить током. А отрезание зачастую ещё и просто сломает смертного, который упадёт в апатию и поставит крест на дальнейших пытках и допросе. Да и в целом любое использование грубых инструментов сопряженно с риском случайно убить пленника.

Но Ланс использовал в беседах со своим новым рабом совершенно другие техники и даже не прикасался к искалеченному телу.

— Чего ты хочешь? — раздался тихий вопрос и вывел пленника из беспамятства.

— Твоей смерти, грязная ты потаскуха, — прорычал вампир, поворачивая голову в сторону источника голоса.

— Почему ты это хочешь?

— Чтобы тебя выпотрошить, — с лязгом цепей выдал раб, попытавшийся безуспешно вырваться.

— Как тебя зовут?

— Иди нахер, — переполненный внезапным порывом гнева узник продолжал буянить.

— Сколько тебе лет?

— Три тысячи.

— Твой любимый цвет?

— Чёрный.

— Почему ты убил их?

— Кого?

— Ты когда-нибудь видел кеенорские луга?

— Что? Что за чушь ты несёшь?

— Чего ты хочешь?

— Крови.

Последовала неожиданная пауза. Вампир всё также был напряжён, он снова пытался понять ушёл ли один из его надзирателей или просто молча сидит и наблюдает. Помнится эта женщина уже приходила, хотя точно сказать пленник не мог. Вроде голос такой же статный, строгий и холодный, наверняка какая-нибудь эльфийка из магической школы.

Бывало, сюда заваливался старичок, скорее всего низкий, но может быть высокий. Хотелось думать, что низкий и сгорбленный. Голос его разительно отличался, он тоже задавал вопросы, кряхтя как гнилой пень.

Иногда несколько раз подряд мог приходить один и тот же человек, иногда они постоянно менялись прямо во время очередного непонятного допроса. Счёт времени вампир уже потерял, но кажется прошли года? Хотя это только кажется. В любом случае сюда когда-то завалился надзиратель и задал только один вопрос. А порой вопросов становилось так много, что пленник не успевал на них отвечать, а голосу кажется и не нужны были ответы. Зачем всё это? Ведь все и так знают, что сотворил взбесившийся раб.

Сознание превращалось в кисель.

— Чего ты хочешь? — снова раздался голос, в этот раз точно другой: значит прошло много времени или не значит?

— Свободы… — ответил вампир, который даже опомниться не успел от долгой или короткой паузы.

— Почему ты этого хочешь?

— Я не знаю.

— Как тебя зовут?

— Оставь меня в покое.

— Сколько тебе лет?

— Сто четырнадцать?

— Твой любимый цвет?

— Алый, цвет крови.

— Почему ты убил их?

— Кого?

— Ты когда-нибудь бывал в Кееноре?

— Первый раз слышу это название.

— Чего ты хочешь?

— Уснуть.

Повторяющиеся раз за разом вопросы, одни, казалось, имеют смысл, но это совершенно не так, как и с теми, что на первый взгляд кажутся бессмысленными. Одни и те же вопросы, на которые Ланс получал диаметрально разные или схожие ответы. Вампир иногда замолкал, бывало начинал бредить, но так или иначе своего аристократ добивался.

Каждое слово активировало нужны тени Кихариса сознания пленника. Затем туда сразу же вонзались бессчётные нити, намереваясь сломать, переместить или починить что-то. Очевидные и знакомые вопросы поочередно затрагивали зоны лжи и честности, после чего в ступор вводила новая часть допроса, тем самым заставляя ярче светиться зону удивлений.

Перво-наперво пленника решено было втянуть в контролируемое безумие. Запутанность и непонимание происходящего ломало волю. Каждый раз Ланс использовал различные облики, существующие только внутри разума пленника, который уже начинал путаться в собственных мыслях.

Чего он хочет? На самом деле каждый ответ по-своему правильный, ведь не возникает в больном разуме на пустом месте. Желание крови объясняется принадлежностью к кровососам, желание смерти рабовладельца объяснять не стоит, смерть и снятие кандалов являются в одинаковой мере освобождением запечатлённых в разных формах.

Пока что не удалось пробить главную стену с прошлым этого вампира. Зачем он их убил? Уточнения не давалось намеренно. Этот вопрос задавался чаще других, ведь являлся самым важным. Среди трупов нашли не просто прошлого хозяина. Этот безумец убил тех, с кем сражался бок о бок, своих товарищей. Были вспороты шеи прислуги, таких же рабов, только которые и оружия держать не умеют. Последнее, что видели юные и ещё не успевшие пожить наследники рабовладельца — кровавая пасть и изуродованные тела.

Воспоминания вампира перемешались, в них одновременно фигурировала и чудовищная жажда крови после очередной «подготовки» перед боем. Утаённая и ужасно мелочная обида по отношению этиамарию с одним глазом, а также безудержная жестокость, смешенная с не успевшим разрастить раскаянием.

Всё необходимое уже имелось, нужно лишь разделить разум на составляющие, после чего поменять местами те или иные моменты. И для этого на самом деле не нужна магия, она лишь упростит и ускорит процесс достижения необходимых целей.