«Змееныши» уже разбирали на части какую-то бревенчатую постройку, ортодоксы из дружины Рема крушили стекла и ломали ставни окон первого этажа. Дюжина полуэльфов во главе с Руараном и Даной обстреливали верхние окна, не давая вражеским стрелкам высунуться. Варрон — дюжий и кудрявый коренастый молодец, один из старших офицеров Змия, руководил штурмом парадной двери, Оливьер с Шарлем и Луи, верными сержантами, атаковали дверцу для прислуги. Обмотанные кожаными ремнями бревна гулко стучали в дубовые створки.
— Зака-а-а-ан! Открыва-а-ай! Аркан пришел! — потешался Змий.
— Будь мужчиной, Фабрицио! Выйди и сразись с кем-то из нас как воин! Жил как кусок дерьма, так хоть подохнешь по-человечески! — вторил Буревестник.
— Вы все сдохните, все! — откуда-то из глубины здания продолжал вопить Закан. — Не слушайте их, мои храбрые воины! Сюда идет эскадра Жоанаров, наши люди — по всему острову сражаются с Арканами! Если мы продержимся хоть час, хоть два — нас спасут!
Холодок прошел по спине Рема: а что, если толстяк прав? Что, если маркизовы моряки спешат сюда, не жалея весел, чтобы разделаться с ними? Отсюда, с возвышения было хорошо видно море, первые лучи рассветного солнца, уже показавшегося над вершинами гор, разгоняли утреннюю дымку над водой.
— Бортовые огни! — выдохнул он. — Я вижу огни в море!
Змий на секунду потерял самообладание:
— Трубу! Подзорную трубу, черт бы вас побрал… Если это и вправду недобитые Жоанары, то мы всё-таки подожжем эту халупу, и встретим новых врагов как полагается! Они умоются кровью! — он взял из рук подбежавшего ординарца оптический прибор, разложил его, прищурился, глянув в окуляпр и удивленно проговорил: — Это еще что за клоуны? Какого хрена у них розовые паруса?..
XVI
XVI
— Розовые паруса? А-ха-ха-ха! — смех Буревестника звучал зловеще, по крайней мере для тех, кто заперся в доме. — Розовые паруса! Пойдем, брат, покончим с этим. Никто не придет Закану на помощь!
Змий через подзорную трубу обозрел остров и довольно хмыкнул:
— Это уже не бой, это избиение. Черные знамена реют над каждым из лагерей, враг бежит, гибнет, сдается в плен… На кой черт нам пленные? Руаран! Передай мой приказ сотникам: пленных не брать!
— Среди них есть аскеронцы! — ухватил брата за плечо Рем. — Мы не можем просто так убить пленных земляков! Как ты будешь смотреть в глаза их семьям, если не дашь им шанс выкупить своих близких?
Глаза Децима сузились и он прошипел в самое лицо младшему Аркану:
— Никогда не смей оспаривать мои приказы в бою, квартирмейстер! Когда мне нужно будет узнать твое мнение про сапоги и баржи с камнем — я спрошу его, не сомневайся! — Он был очень сильно похож на отца в этот момент. Однако, спустя мгновение Змий, отстранившись, выкрикнул: — Руаран! Пусть щадят тех, кто родом из нашего герцогства…
И без предупреждения ринулся на крыльцо. Рем — за ним. Склоки- склоками, но прикрыть брату спину- это дело святое. Приказ командующего никто не отменял!
Варрон со своими людьми взялись за таран, Арканы замерли рядом с клинками наготове.
— И-эх-ма!- здоровенное бревно раскачивалось и лупило в дубовые створки. — ДАХ! ДАХ!
Оливьер у входа для слуг справился раньше: там послышался грохот выбитой двери и дикие крики идущих в атаку дружинников, спустя секунду поддалась и парадная. Рухнул на паркетный пол шкаф, распахнулись створки и Варрон тут же поймал арбалетный болт в лицо, и покатился под ноги товарищам.
— Ар-р-р!!! — Децим вломился внутрь, Рем — за ним.
Спиной к спине братья мечами расчистили плацдарм внутри большого холла. Трупы лежали один на одном, пол покрылся кровавой жижей, В глазах отступающих врагов поселился страх: Арканы пришли убить всех! Из бокового коридора появился Оливьер в окружении дружинников Буревестника.
— С нами Бог!!! — совсем по-ортодоксальному выкрикнул он. — Первый этаж — наш!
С бороды командира дружины капала кровь.
— Наверх, наверх! — Децим устремился по лестнице, следом за бегущими врагами.
Буревестник подхватил круглый щит у одного из поверженных врагов, и занял свое место — за спиной брата. Сверху сыпались предметы мебели и посуда. Стулья, столики, горшки и блюда… Часть из них удалось принять на тяжелый умбон щита, какие-то — сбить в сторону мечом, но все равно многие метательные снаряды прилетали по глове и плечам…
— Дзан-н-н-нг!- раздался вдруг громкий металлический лязг, и под ноги Дециму упал арбалетный болт.
Кривой меч Змия вибрировал и гудел.
— Отбил, отбил! — закричал кто-то. — Отбил арбалетный болт! Он демон, демон!
— Раз-гар-нак!- выдохнул Буревестник.
Его брат и вправду был великим воином. И — страшным человеком! Воспользовавшись замешательством врагов, Арканы атаковали молниеносно и отбили сразу два лестничных пролета. Следом за ними на второй этаж хлынули дружинники — в поисках врагов и добычи.
Братья поднимались на третий этаж едва ли не вразвалочку.
— Брысь! — сказал Децим, и два пухлых пажа с парадными мизерикордиями в руках, испуганными зайцами метнулись к лестнице, прочь от единственной двери, за которой, видимо и скрывался Закан.
Дважды сверкнул кривой меч Змия и две отрубленные головы покатились по ступенькам. Пухлые тела грянулись на пол, заливая всё вокруг кровью.
— Они не аскеронские. Это дю Пети, из Бахарского княжества, — пояснил Змий.
Рем молча подошел к двери и двумя ударами меча вырубил замок.
Фабрицио Закана он нашел под кроватью, и вытащил на свет Божий, вцепившись ему в лодыжку. Толстяк верещал и рыдал, дрыгая жирными ляжками и сотрясаясь от щек до брюха.
— Это дю Массакр, это всё он! Он сказал что вы убийцы и придете за всеми нами! Он сказал что бить нужно первыми! Бес попутал, бес! Я завсегда с Арканами дела имел, завсегда! Не-е-ет, куда вы меня тащите! Я завсегда за переговоры, но барон имел против меня…
— Дерись со мной, Фабрицио! — Рем сунул ему в руку одну из пажеских мизерикордий. — Дерись, скотина! Умри как мужчина, не позорь свою великую фамилию!
Закан смотрел на тела убитых Децимом пажей, и трясся. Его пухлые губы дрожали, из глаз текли слёзы.
— Я дам вам золото! Много золота, у меня есть, есть! Вы всех убьете, и Массакра, и Флоя, и дю Грифона, всех убьете и будете править! Арканы будут править! — бормотал он, не глядя на оружие в своих руках.- Хотите двадцать тысяч? Сорок? Пятьдесят? У меня есть, есть…
— Сражайся! — Рем ткнул его носком ботфорта в брюхо.
Ему было мерзко от происходящего, но по-другому он не мог. Закон кровной мести не предполагал другого исхода. В живых остается один род. Победитель получает всё.
— Нет! — Закан бросил короткий клинок на пол. — Пощадите! Я — не воин, не воин…
— Тогда поди к черту! — Змий Аркан шагнул вперед, широким взмахом клинка распорол брюхо Фабрицио Закану, а потом ухватил его одной рукой за загривок, второй — за ногу и вышвырнул в окно всю его грузную, трепещущую тушу.
Стекло разлетелось на тысячу осколков, снизу послышался мокрый звук удара и торжествующий рев воинов.
— Пятьдесят тысяч, он сказал? — проговорил Рем, избегая смотреть на брата. — Я скажу Оливьеру, чтобы обыскал здесь каждый чулан.
— Всё о деньгах думаешь? — цыкнул зубом Змий.
— О деньгах, да. У меня нынче восемь тысяч человек на попечении! Ты чем солдат кормить будешь, командующий⁈ — вызверился вдруг Буревестник. — Кровью? Ты почему прирезал Закана вместо меня? На кой хрен ты убил этих мальчишек?
— Каких? А-а-а-а… Так это… Ситуация располагала! — откликнулся Децим и зашагал вниз по лестнице.
Рем медленно выдохнул и принялся совать в ножны меч, который вовсе пришел в негодность и не хотел лезть в узкий паз меж двух роговых пластин. Баннерет чувствовал, что уже сыт по горло общением со старшим братом, но впереди было еще много, очень много дел…
* * *
Ровный строй мальчиков Флоя стоял вдоль линии прибоя, корабли за их спинами спускали паруса. Некоторые из воинов прятали глаза, разглядывая носки шикарных сапожек, и явно неловко чувствуя себя в шелковых дублетах и покрытых цветочной гравировкой кирасах. Другие же нагло ухмылялись и откровенно одобряли бойню, которую Арканы учинили на острове Аир.
— Тиберий, дорогой, произошла такая нелепость! Представляешь, эскадра Жоанаров в полном составе присягнула мне, как только узнала о том, что Викт
Мотивацию маркизовых моряков понять было можно: служить Арканам они не хотели, это выглядело бы подлостью. Идти под руку дю Грифона, при происходящей неразберихе с герцогским скипетром? Нет уж, увольте, это были не башелье, служащие самой идее государства, а не конкретной личности. Моряки — люди практичные. Ну а дю Массакр и вовсе запятнал себя сотрудничеством с гёзами, моряки и своих господ-маркизов осуждали за союз с извечными врагами, но вынужденно подчинялись вассальной клятве.
Флой же, несмотря на всю свою экстравагантность, был известен тем, что то ли по придури своей, то ли из тонкого расчета создавал для своих людей условия чуть ли не райские, требуя взамен одного: жить в его, Флоевой реальности. Играть те роли, которые он, Флой, им определил. Если виконт считал что хороший мальчик должен носить крокодиловые сапожки и завивать волосы — то будь добр делать это, и тогда рука дающего не оскудеет и жизнь будет яркой и полной изысканных удовольствий. Претит носить розовый дублет? Пшел прочь, к остальным некультурным, невоспитанным оборванцам! Так что суровые служаки из флота марки тщательно причесывали локоны, у кого не хватало своих волос — использовали парики. Судя по всему, виконт был в целом доволен качеством пополнения, и потому пребывал в благодушном состоянии. Однако, оказалось, что для его приподнятого настроения была и другая веская причина. Точнее — целых четыре причины.