— Да, не обязаны, — неохотно признала Кими, но тут же непреклонно добавила: — Но не в нашем случае. Куда ты, туда и я. Разве забыл? У нас, как бы, договор.

— Но договор не строгий.

— Нет, Чак, как раз строгий, иначе в нём смысла нет. Лабиринт, так понимаю, отменяется?

— С чего ты взяла? — удивился я.

Тут уже удивилась Кими:

— Но ты ведь хочешь поговорить с Камаем. Или я что-то неправильно поняла?

— Хочу, конечно. Но ты бы его видела… Там не до разговоров.

— Что, совсем плох? — с сочувствием спросила девушка.

— Да уж ничего хорошего. Уверен, что нормально пообщаться с ним сегодня или завтра не получится. Лекарь сказал, что собирается держать его в сонном состоянии до следующей недели. И это минимум. Кормят спящего какими-то бульонами и отварами через трубку. Шансов пообщаться в ближайшее время немного. Так что я сегодня на всякий случай проверю, как он там, в казематах этих. И сразу после полуночи рванём в Скрытый город. Я узнавал, в такую рань иногда открывают двери, и завтра как раз подходящий день. Какие-то особые условия, при которых ночь относительно светлая и обычно не очень опасная. Так что сегодня тренируемся до упора и работаем с параметрами. Вечером вдвоём поедем в Имперский квартал.

— Это хорошо, что ты, наконец, послушался, и начал меня везде брать, — одобрила Кими.

Я улыбнулся и покачал головой:

— Причина не в этом. Просто ученики привыкли в Лабиринт утром и днём заходить. Одну тебя к полуночи здесь не отпустят, и вряд ли согласятся охрану выделить для единственной ученицы. Сама знаешь, как у нас всё строго. Придётся ехать вместе, сразу после занятий. Так что прости за то, что поспать не получится.

* * *

В темнице меня ждал двойной сюрприз. Нет, я, конечно, догадывался, что встречу там Бяку, но не угадал с местом, где он меня будет ожидать. Однако куда сильнее удивило не то, что он обнаружился за всеми постами, а то, что рядом с ним окажутся Шатао и Кьян.

Я даже не сразу глазам поверил.

Когда я направлялся к великому мастеру, эту неподражаемую парочку мне выделил имперский чиновник. Тогда они служили в дорожной страже, и, сопроводив меня, решили устроить себе увольнение, или, говоря откровенно, дезертирство. Хотя не факт, что выразился правильно, потому что не знаю точно, как называется в здешней системе охраны самовольное расставание с такой работой. Впоследствии Шатао и Кьян встретились мне ещё раз в ближайшей к жилищу Тао деревеньке, чем слегка удивили. Я ведь тогда не знал, что со старой службой они распрощались.

Сейчас удивили не слегка.

Весьма не слегка.

Да откуда они здесь взялись?!

— Здравствуйте молодой господин!

— Здоровья вам!

— Много.

— Побольше.

— Как ваши дела?

— Видим, вы нашли себе молодую госпожу.

— Красивая.

— Очень красивая.

— Волосы чистые и гладкие.

— Причёсываться умеет.

— С длинными ногами.

— Очень длинными.

— И ровными.

— Жаль, грудь не сильно выпирает.

— Получается, небольшая она.

— Но нам всё равно нравится.

— И бёдра красивые очень.

— С такими рожать проще.

— И дети здоровыми получаются.

— Значит и наследник у вас будет здоровым.

— И мы…

— Бяка! — перебил я Шатао и Кьяна, готовых безостановочно устраивать весьма своеобразный «монолог для двоих». — Откуда ты этих говорунов притащил?

Удивлённо на меня уставившись, приятель покачал головой:

— Ге… Чак, ну чем ты слушаешь? Помнишь, как мы однажды случайно встретились в тёмном переулке? Это когда ты перебил тех нищих людей в чёрной одежде? Кстати, она у них хоть и нормальная на вид, но хорошие деньги за неё никто не дал. Я тогда тебе сразу сказал, что у меня помощники есть. Вот они и помогают, когда добра много унести надо. Оба очень глупые, но я и глупее видал. Справляюсь.

— Я помню про помощников. Я не это спрашиваю. Я спрашиваю: откуда ты их взял?

— Ну так оттуда и взял. Я, когда след твой нашёл, не сразу понял, в какую сторону надо идти. По следу не всегда получается без ошибок определять. Да и следа того чуть-чуть было. Там получалось два варианта: в столицу, или на восток, к великому мастеру. Я сначала на восток пошёл, и там вот на них и наткнулся. Эти бездельники рассказали мне о тебе. Ну я и подумал, что они могут пригодиться. Со мной им лучше, чем бродяжничать. И после учёбы ты сможешь взять их на службу. Сильные и глупые, сразу понятно, что из них добрые слуги получатся.

— Я разве говорил, что мне нужны слуги?

— Сейчас не нужны, потом нужны будут. Ты благородный господин, тебе без слуг жить неприлично. А им платить не надо, они за еду на всё готовы. Выгодные.

Поймав важную мысль, я прищурился:

— А с чего это ты, дружище, решил, что следы мои или к столице приведут, или к великому мастеру? Откуда ты вообще про великого мастера узнал?

Глаза Бяки на секунду забегали, как у мелкого жулика, пойманного с поличным, после чего стали предельно-честными.

— Да чего там узнавать? У тебя на столе вечно книги нараспашку, вот я краем глаза и прочитал совершенно случайно, что ты мастером этим интересуешься. Нет, не подумай, я не собирался твои секреты узнавать. Просто ты сам заставлял меня читать при любой возможности, чтобы научиться. Вот я и читал всё, что видел. Это было… как его… Случайное стечение обстоятельств, вот что это было.

— А про то, что я в столицу собираюсь, ты тоже при помощи случайного стечения обстоятельств узнал?

— Ну да, именно так всё и было. Если ты хотел это скрыть, зачем записи на столе нараспашку держал и книги искал про эту вашу благородную школу? Ну чего ты так на меня уставился? Моё дело читать, так что не смотри на меня так. Сам заставлял читать, вот сам и виноват, я тут вообще ни при чём.

Нехорошо глядя в честнейшие глаза Бяки, я сокрушённо покачал головой:

— Ладно… потом это обсудим. Хотя, что с тобой обсуждать… Неисправимый… Докладывай давай: что с Камаем?

— Ты не волнуйся, никто его не украл. Я отсюда только один раз уходил, за твоими эликсирами. Но оставил этих болванов здесь, вместо себя. Так что мы тут строго следим, и мимо нас никак ничего не украдёшь.

Я снова покачал головой. Да уж, Бяка воистину неисправим. Чуть что, сразу на тему криминального отчуждения имущества переключается.

— Вообще-то я насчёт его самочувствия интересуюсь. В себя не приходил?

Бяка состроил изумлённую гримасу:

— Чак, тебе надо зелье для улучшения памяти выпить. Ты всё забываешь. Да как же ему в себя прийти, если лекарь его специально сонным держит. Сказал, три дня будет через трубку кормить, а там посмотрит. Не спрашивай, на что он смотреть собрался, просто говорю, как услышал. И ещё он говорил, что не только в голоде дело. И не в жажде. Камаю ещё и мозги как-то ковыряли. Наверное, хотели про тебя что-то выяснить, а он этого не хотел.

Да уж, всё, как я уже слышал. Теперь можно смело идти в Лабиринт, без меня Камай точно не поднимется.

— И ещё тебя тут спрашивал мерзкий южанин.

— Что за южанин?

— Ну… такой, весь нехороший. У него вместо лица хитрое-прехитрое седалище. Знаю я таких людей, у них трудно воровать.

— Хит Эр Зоппий, что ли?

— Да, он. Просил тебя сразу к нему идти, как только появишься.

— Ладно, придётся сходить, — сказал я, и почти развернувшись, вдруг поймал ещё одну мысль, скребущуюся на периферии сознания: — Бяка, а как ты возле третьего поста очутился. Кто тебя пустил так далеко от входа?

— А кто меня остановит? — удивился приятель.

— Так на посту и остановят. Здесь вообще-то закрытая зона, кого зря не пускают.

— Так я же не кто зря, у меня пергамент есть особый, чтобы ходить везде.

Подивившись тому, что Бяке выписали столь серьёзный документ, я вновь начал разворачиваться, и снова замер, указывая на говорливую парочку:

— А этих великих интеллектуалов кто пропустил?

— Так у них тоже особые пергаменты есть, — спокойно ответил Бяка.

Строго охраняемый имперский объект и вдруг пергаменты-пропуски для каких-то непонятных дезертиров, заявившихся с восточной окраины Равы… Тут уж до меня окончательно дошло, что дело нечисто.

— А ну показывайте свои пергаменты. Живо!

— Конечно, молодой господин.

— Как скажите.

— Вот мой пергамент.

— А вот мой.

— Красивый пергамент.

— Отличная телячья кожа.

— С печатью.

— Печать красивая очень.

— Выглядит, как настоящая.

— Даже лучше настоящей.

— Чтооооо?! — чуть не подпрыгнул я. — Бяка, ты сделал этим бестолочам фальшивые пропуска?! Да что ты творишь, упырь лесной?! Совсем страх потерял?!

Воровато озираясь на пост тюремной охраны, Бяка приглушённо ответил:

— Тише ты, тише! Чего разорался?! Вот зачем так нервничать из-за какой-то ерунды? Подумаешь, чуть-чуть пергамента для полезного дела отмотал. Никто его здесь не считает. Оно моё, всё нормально.

— Бяка, да тебя убить мало! Я, между прочим, ручался, что с тобой проблем не будет!

— Так со мной и нет проблем. И хватит уже голос повышать. Я, между прочим, нашёл эликсиры, которые ты просил. Очень даже недорого достались. Считай бесплатно. Но извини, больше у этого барыги я ничего покупать не смогу, так и знай.

— Ты что, чёрный рынок тоже обокрал?! Как и своих начальников?! Ах ты упырь ненасытный!

— Ну что за предрассудки? И почему сразу обокрал? Немножко пергамента и немножко чернил взял для важных дел. Бумаги тоже немного взял, а то они совсем её не считают, куда попало расходуют. Нельзя так моим добром разбрасываться, обнаглели в край. Не обеднеют, не переживай за них.