– Нет! – сказал Джо и постарался взять себя в руки, увидев, что доктор напрягся и, судя по виду, готов был призвать дородную медсестру с транквилизаторами. – Нет. Я понимаю, как это выглядит, но…

– Предпочитаю вам верить, – медленно проговорил доктор. – Именно это я внесу в вашу карту, копия которой будет направлена жандармам. Это оградит вас от судебного преследования, даже если ваш хозяин передумает, – он явно не верил ни одному слову Джо. Вид у эскулапа был несколько уязвленный.

Джо кивнул, чувствуя, что в очередной раз теряет контроль над своей жизнью. Раб. Возможно, беглый. Он сглотнул.

– Послушайте, я впервые вижу эту женщину. Мою жену зовут Мэделин. Я уверен…

– Ложные воспоминания – обычное дело. Очень маловероятно, что Мэделин действительно существует, Джо. Воспоминание о ней – это галлюцинация.

– Но у меня было два билета на поезд…

– Джо, мы разместили информацию о вас в каждой городской и национальной газете. Вы не думаете, что если бы она вас искала, то уже бы нашла?

Джо опустил взгляд на ковер.

Доктор какое-то время смотрел на него.

– Мадам Турнье показала вам фотографию. Как по мне, это достаточное доказательство. И имейте в виду: если вы отвергнете этих людей, ваше исчезновение однозначно будет расценено как попытка бегства. И тогда никакие медицинские данные не остановят жандармов.

– Но…

– Я расскажу вам, – рявкнул доктор, начиная злиться, – что именно вам скажут жандармы. Они скажут, что вы один из множества английских рабов, которые решили присоединиться к Святым в Эдинбурге. Вы сбежали, добрались туда, обнаружили, что это вовсе не земля обетованная, а кромешный ад: адептов много, а вот с едой туговато. И вы решили вернуться домой, выдумав историю о потере памяти, поскольку знали от знакомых или из газет, что это очень распространенное заболевание. В лучшем случае полиция скажет, что вы сделали ужасную глупость, в худшем – решит, что вы не просто разочаровались и уехали домой, а что вас отправили на юг, дав задание взорвать поезд. И, будем откровенны, я вполне могу понять тех, кто поверит в эту версию событий.

Джо почувствовал себя в ловушке. Месье Сен-Мари и Элис могли оказаться кем угодно: быть может, это какая-то афера, и в конце концов его продадут на плантацию где-нибудь в Корнуолле.

Но если он не пойдет с ними и окажется в жандармерии, то может никогда оттуда не выбраться. Джо слабо представлял себе, что бывает с беглыми рабами, но знал: он ступает на узкий мост над темной пропастью – он уже слышал, как обломки скал летят вниз, в мрачную бездну. Джо поймал себя на том, что мотает головой, пытаясь отделаться от этой мысли. Он не испытывал никакого желания исследовать эти глубины в деталях.

Взглянув на доктора, Джо вдруг понял, что, если бы не был рабом, не испытывал бы таких чувств. У людей, которым ничто не угрожает, нет такой бездны внутри. Разве что уютный винный погребок.

– Я пойду с ними, – сказал он.

Доктор поднял брови.

– Правильный выбор.

Так что Джо отправился с Элис Турнье и месье Сен-Мари в незнакомый дом. Тот располагался в небогатой части Кларкенуэлла. В комнатах были высокие потолки и мебель, которая лет шестьдесят назад считалась бы дорогой. Месье Сен-Мари заключил Джо в объятия и несколько сентиментально поздравил с возвращением. Больше всего он напоминал Джо наседку, которая только что нашла потерянного цыпленка и теперь вовсю суетилась и кудахтала.

– Я не сбегал, – сказал Джо. Внутри у него все разрывалось. – По крайней мере, я так думаю.

Месье Сен-Мари замотал головой еще прежде, чем Джо договорил.

– Ну конечно. Ты ведь такой красивый мальчик – наверняка тебя кто-то украл и неудачно ударил по голове.

Джо это обескуражило. У него была очаровательная улыбка, это он выяснил в больнице: стоило ему улыбнуться, как все медсестры становились с ним необычайно любезны, – но Джо не приходило в голову, что его могли украсть. Всю неделю он думал о том, какая у него странная внешность: темные волосы были прямыми, но телосложение не походило на европейское, а кожа казалась слишком смуглой для выходца с севера. Кто-то из пациентов предположил, что он с юга Франции, а один из врачей – что из Персии, а еще одна женщина сказала, что в нем есть что-то славянское, и спросила, не знает ли он ее кузена Ивана.

– На черном рынке тебе бы цены не было, даже без свидетельства о происхождении, – говорил месье Сен-Мари. – Там одни валлийцы – знал бы ты, до чего они уродливые. Но теперь ты дома. Слава богу. А если жандармы начнут канючить, предоставь это мне. Я за тебя отвечаю, так что и все вопросы – ко мне.

– Эм… а у меня есть свидетельство о происхождении? – спросил Джо. Ему хотелось знать свою родословную, хотя бы потому, что это могло помочь ему понять, где он был до того, как оказался на вокзале.

– Нет, извини. Я купил тебя у… эм, у неофициального заводчика. У одной милой девушки из Уайтчепела.

Уайтчепел был далеко от Глазго, Джо знал. Его должно было это заинтересовать, он должен был, как ищейка, уцепиться за ниточку, ведущую к его родителям, но это была лишь очередная переменная в уравнении со всеми неизвестными.

– Твоего брата мы, конечно, тоже взяли у нее. А мужа ее я не видел, – сказал месье Сен-Мари смущенно. – Полагаю, она рожала детей на продажу. Они все были метисами, очень хорошенькими – она показывала фотографии. У Тоби была восточная внешность, но вы могли быть от разных отцов, так что я не знаю наверняка… Впрочем, неважно. Как ты себя чувствуешь?

Хозяин смотрел на него с надеждой. Элис смотрела подавленно. Джо оглядел гостиную. Выцветшие на солнце коврики и диван эпохи Регентства, подходящий скорее для того, чтобы собирать пыль, нежели сидеть на нем: в обивке виднелись дыры. В трубах булькала вода. Джо ничего в этом доме не узнавал.

Но вслух заявил, что теперь, когда он здесь, обстановка кажется ему страшно знакомой.

Глава 3

Глава 3

Память так и не вернулась.

Джо хотел снова обратиться в Сальпетриер, но там ему сказали, что раба может записать на прием только его опекун, и ему пришлось попросить помощи у месье Сен-Мари. К счастью, тот сразу же согласился с ним пойти. Доктор предполагал, что у Джо опухоль, но убедиться в этом без операции не представлялось возможным, а риск смертельного исхода при ее проведении был так велик, что она походила скорее на очень дорогостоящую казнь. С другой стороны, новых эпизодов потери памяти у Джо не появлялось, и это внушало надежду, что он будет жить. Все это доктор сообщил с таким видом, словно ни на минуту не допускал, будто Джо в самом деле болен. Месье Сен-Мари подал на доктора официальную жалобу на том основании, что он болван.

В конечном счете то, что Джо ничего не помнил, оказалось не так уж важно. Месье Сен-Мари был добрым и даже более мягкотелым, чем Джо показалось вначале. Насчет Элис у него оставались сомнения, но месье Сен-Мари сказал, что это совершенно естественно. Элис должна была выйти замуж за брата Джо, Тоби, но тот погиб в бою при Глазго полгода назад. По-видимому, брак с Джо был для Элис единственной возможностью избавиться от жестокой хозяйки и перейти во владение уравновешенного, безобидного месье Сен-Мари, который согласился выкупить ее только на основании некой брачной лицензии: ее условий Джо не понимал, но, если бы Элис не вышла замуж, лицензия оказалась бы недействительной.

Джо долго раздумывал над услышанным, но так и не вспомнил ни брата, ни свадьбу.

Он был рад, что у него есть Элис и месье Сен-Мари. Внешний мир его пугал. Джо и знал Лондр, и не знал его. Он неплохо ориентировался, представлял, где находятся все станции метро, как покупать билеты и управляться с прочими скучными, но необходимыми вещами, но не помнил названий улиц и станций, и, когда месье Сен-Мари впервые попросил его сходить на рынок за продуктами, Джо испытал приступ неподдельного страха. Месье Сен-Мари это заметил.

– Ах, Джо, – сказал он. – Конечно, ты пойдешь не один, да одному и нельзя, это незаконно. С тобой пойдет Анрик из дома через дорогу – ну, раб, который служит на кухне у мадам Фино. Вы с ним присмотрите друг за другом.

– Ну конечно, – с облегчением произнес Джо. Анрик был суетливым немцем, с которым Джо иногда болтал, если им доводилось развешивать белье в одно и то же время. В основном они обсуждали нескончаемый спор о выборах в местный совет, который хозяйка Анрика вела с чьей-то еще хозяйкой, и размышляли, не выйдет ли так, что Анрику придется учиться выводить с шелка пятна от вина.

Месье Сен-Мари показал ему официального вида карточку со специально отведенными местами для печатей. Вверху было напечатано имя Джо и длинный регистрационный номер раба.

– Вот, это твоя учетная карточка. Тебе нужно предъявить ее в газетном киоске на углу рынка, Анрик знает, где это. Там тебе поставят печать – чтобы подтвердить, что ты добрался до рынка. Видишь ли, если с рабом что-то случается и он не может найти дорогу домой, жандармы проверяют учетную карточку, чтобы выяснить, куда он ходил. И на ней есть мое имя и адрес, так что они будут знать, чей ты.

Джо кивнул.

– Как паспорт.

– Именно так, – месье Сен-Мари погладил его по пояснице. – Мы не допустим, чтобы ты снова потерялся. И не бойся о чем-то забыть. Тебе ничего не продадут, пока ты не покажешь продавцу печать. На обороте карточки перечислено то, что тебе покупать запрещено. Никакого алкоголя и острых предметов. Разумеется, в списке покупок ничего такого и нет, но ты понимаешь. – Джо наблюдал, как Сен-Мари пытается придумать какую-то причину, не связанную с возможной попыткой бегства. Хозяин из кожи вон лез, убеждая Джо, что вовсе не думает, будто его прошлое исчезновение объясняется этим. – Вдруг дети попросят тебя что-нибудь им купить или что-то вроде того.