Четыре ноги, похожих на стволы деревьев; высота больше пяти метров в холке; массивное тело, которое сужалось спереди, переходя в длинную крепкую шею – благодаря ей относительно некрупная и грубо очерченная голова возвышалась над землей и заметно выдавалась вперед. Кожа имела сероватый цвет и на вид была грубой и плотной, с глубокими толстыми морщинами, окаймлявшими основание шеи и часть головы ниже коротких, стоявших торчком ушей. Над двумя огромными, раздутыми ноздрями и зияющей пастью в форме клиантуса таращились два широко открытых глаза. Их взгляд, направленный вниз, аккурат к дверям склада, подчеркивался нависавшими сверху толстыми складкам кожи.

– Это один из моих любимых образцов, – беззаботным тоном сообщил Данчеккер, делая несколько шагов вперед, чтобы ласково потрепать зверя по одной из массивных передних ног.

– Балухитерий – азиатский предок современных носорогов, живший на земле в период с позднего олигоцена до раннего миоцена. У представителей этого вида передние ноги уже утратили четвертый палец и приобрели трехпальцевую структуру, аналогичную задним конечностям – именно в олигоцене эта тенденция стала носить ярко выраженный характер. Здесь же мы видим четко выраженное усиление структуры верхней челюсти, хотя конкретно этот вид, как можно заметить, в итоге не развился в особей с полноценным рогом. Еще одна любопытная особенность – это зубы, которые…

Данчеккер резко оборвал свой рассказ, когда повернулся лицом к аудитории и понял, что только земляне последовали за ним внутрь комнаты, встав вокруг балухитерия. Ганимейцы же сгрудились в дверном проеме и, потеряв дар речи, глазели на громадного зверя. Их глаза широко открылись, будто застыв в нежелании верить происходящему. Вид животного, конечно, не заставил ганимейцев съежиться от страха, однако напряженные позы и выражения их лиц явно говорили о внутренней неуверенности и тревоге.

– Что-то не так? – озадаченно спросил Данчеккер. Ответа не последовало. – Могу вас заверить, он совершенно безобиден, – продолжил он, придав своему голосу обнадеживающий тон. – И ко всему прочему, мертвее мертвого… ведь это один из образцов, сохранившихся в больших баках, которые мы нашли на борту корабля. А умер он как минимум двадцать пять миллионов лет тому назад.

Мало-помалу ганимейцы приходили в себя. По-прежнему молчаливые и немного подавленные, они начали осторожно продвигаться к тому месту, где неплотным полукругом выстроилась группа землян. Ганимейцы долго разглядывали исполинское создание, благоговейно впитывая каждую деталь его облика.

– ЗОРАК, – тихо пробурчал в ларингофон Хант. Остальные земляне молча наблюдали за ганимейцами, дожидаясь некоего сигнала к продолжению диалога и недоумевая, почему это зрелище произвело на гостей настолько сильное впечатление.

– Да, Вик? – послышался в его ухе голос машины.

– В чем дело?

– Ганимейцам еще не доводилось видеть животных, похожих на балухитерия. Для них это совершенно новый и неожиданный опыт.

– Для тебя это тоже стало неожиданностью? – спросил Хант.

– Нет. Я отмечаю близкое сходство с другими земными видами, записи о которых хранятся в моих архивах. Информация была получена в ходе ганимейских экспедиций, которые бывали на Земле до того, как «Шапирон» покинул Минерву. Но ни один из ганимейцев, которые прямо сейчас находятся с вами на базе «Копёр», Землю не посещал.

– Но должны же они были хоть немного знать о том, что именно нашли эти экспедиции, – настаивал Хант. – Ведь отчеты наверняка публиковались.

– Все так, – согласился ЗОРАК. – Но одно дело – читать о подобных животных в отчете, и совсем другое – внезапно столкнуться с ними лицом к лицу, особенно если этого не ожидаешь. Полагаю, будь мой разум продуктом органической эволюционной системы, сосредоточенной на задачах выживания, со всеми проистекающими из этого эмоциональными реакциями, я и сам бы испытал нечто вроде шока.

Прежде чем Хант успел ответить, одна из ганимейцев – Шилохин – наконец подала голос.

– Значит… это и есть образец земного животного, – произнесла она. Ее голос звучал низко и неуверенно, будто Шилохин было трудно выговорить слова.

– С ума сойти! – выдохнул Джассилейн, по-прежнему не сводя глаз с исполинского чудища. – Неужели эта штука и правда когда-то была живой…

– А это что?

Другой ганимеец указывал за балухитерия, на не столь крупную, но куда более свирепую на вид фигуру животного с поднятой лапой и вывернутыми губами, обнажавшими ряд жутких остроконечных зубов. Проследив за его взглядом, остальные ганимейцы ахнули.

– Цинодиктис, – пожав плечами, пояснил Данчеккер. – Довольно любопытная смесь кошачьих и собачьих признаков, от которой в конечном счете и произошли современные семейства кошек и собак. Рядом с ним находится мезогиппус, он же предок всех современных лошадей. Если приглядитесь повнимательнее, то увидите… – Он остановился на середине фразы и, судя по всему, внезапно переключился на совершенно другую мысль. – Но почему все это кажется вам настолько странным? Это ведь не первый раз, когда вы видите животных.

– Они ведь были и на Минерве, верно?

Хант пристально наблюдал. Подобные реакции казались довольно странными для развитой расы, которая до этого момента выглядела образцово рациональной во всех своих словах и делах.

Шилохин взяла ответ на себя.

– Конечно… животные были и у нас… – Она начала поглядывать из стороны в сторону на своих спутников, будто ища поддержки в трудной ситуации. – Просто они были не такими… – уклончиво договорила она.

Данчеккер, похоже, был заинтригован.

– Не такими, – повторил он. – Как любопытно. Но в каком смысле? Может, к примеру, они были не такими большими?

Казалось, что тревога Шилохин только растет. Ту же необъяснимую антипатию к обсуждению олигоценовой Земли она выказывала и раньше. Хант почувствовал надвигающийся кризис и понял, что Данчкеккер, в пылу энтузиазма, этого совершенно не заметил. Он отвернулся от остальной группы.

– ЗОРАК, организуй мне закрытый канал связи с Крисом Данчеккером, – попросил он, понизив голос.

– Готово, – секундой позже ответил ЗОРАК, в голосе которого прозвучало нечто похожее на облегчение.

– Крис, – прошептал Хант. – Это Вик. – Заметив, что выражение Данчеккера внезапно переменилось, он продолжил: – Они не хотят об этом говорить. Возможно, их все еще нервирует наша связь с лунарианцами или вроде того – не знаю, в чем дело, но их явно что-то беспокоит. Закругляйся и давай-ка уйдем отсюда.

Данчеккер поймал на себе взгляд Ханта и, с секунду поморгав с недоуменным выражением, кивнул и резко поменял тему разговора:

– Так или иначе, с этим вполне можно повременить до более благоприятных обстоятельств. Почему бы нам не вернуться наверх? Прямо сейчас в лабораториях ведутся эксперименты, которые, на мой взгляд, могли бы вас заинтересовать.

Группа поплелась в сторону выхода. Позади озадаченно переглянулись Хант с Данчеккером.

– И что все это значит, позволь спросить? – поинтересовался профессор.

– Понятия не имею, – ответил Хант. – Пойдем, а то отстанем от остальных.

В сотнях миллионов километров от «Копра» мир поразила новость о контакте с расой разумных инопланетян. Когда на экранах по всему миру появились видеозаписи первой личной встречи на борту «Шапирона» и прибытия инопланетян на базу «Ганимед-Центр», планету охватила волна трепета и воодушевления, с которой не могла сравниться даже реакция на открытие Чарли и первого ганимейского корабля. Люди восприняли новость по-разному: кто-то с восторгом, кто-то с осуждением, кто-то с юмором – но в целом их отношение оказалось вполне предсказуемым.

На высшем официальном уровне Фредерик Джеймс Маккласки, старший делегат, участвовавший от имени Соединенных Штатов во внеочередном заседании ООН, откинулся на спинку кресла и обвел взглядом забитый людьми круглый зал; Чарльз Уинтерс, британский представитель Соединенных Штатов Европы, тем временем заканчивал свою сорокапятиминутную речь:

– С учетом всего вышесказанного, наша позиция сводится к тому, что местом первой высадки в силу очевидных причин должна стать территория Британских островов. В настоящее время английский язык является стандартом общения в социальных, предпринимательских, научных и политических диалогах между любыми расами, народами и нациями на планете Земля. Он стал символом разрушения барьеров, некогда разделявших человечество, и ознаменовал становление нового порядка, основанного на глобальной гармонии, доверии и взаимном сотрудничестве. В этой связи кажется вполне закономерным, что именно английский язык должен стать средством первого контакта между нами и нашими инопланетными друзьями. Также я бы хотел напомнить, что в настоящий момент устная речь Британских островов – это единственный человеческий язык, усвоенный ганимейской машиной. Итак, джентльмены, где же первым ганимейцам следует ступить на нашу планету, если не на той самой земле, где и возник этот язык?

В заключение Уинтерс обвел зал подкупающим взглядом и сел под бормотание приглушенных голосов и шелест листов бумаги. Маккласки черканул в своем блокноте пару заметок и пробежался взглядом по записям, которые успел сделать за все это время.

В редкий момент единодушия правительства Земли сделали совместное заявление, согласно которому бездомные странники из прошлого получали право свободно селиться на планете, если сами того пожелают. Текущее совещание было созвано после официального объявления, а в итоге свелось к разгоряченной грызне перед камерой – и все из-за вопроса, какой нации следует отдать почетное право первой встретить инопланетян.