Но Дубовицкий только развел руками и ехидно ухмыльнулся:

— Сами, ребята! Всё — теперь сами, без меня.

* * *

В этот день капитан Клюйко только заступил на дежурство в оперативно-следственную группу, которая должна выезжать на происшествия по району ответственности. Из-за Олимпиады в состав дежурных ОСГ в обязательном порядке включались сотрудники районной прокуратуры, работники ГАИ, ОБЭХСС, уголовного розыска, эксперт, а также для усиления пятеро ППСников. Помимо этого по результатам каждого выезда дежурный по РОВД должен был докладывать, кроме своего начальства, еще и в прокуратуру и дежурному в управление КГБ.

Клюйко только собрался заварить чай, как поступила команда на выезд. Опергруппа почти в полном составе выехала в поселок Химик. Компанию им не составил только работник прокуратуры, который, как всегда, запаздывал. Впрочем, его отсутствие на выезде никого не огорчило. Более того, в рапорте-докладе будет указано, что сотрудник прокуратуры исправно присутствовал при проведении неотложных следственных действий, давал необходимые и крайне нужные рекомендации. Клюйко вздохнул. Уж очень неприятные эти самые прокурорские… Хуже замполитов. Особенно, когда люди работают, а эти стоят над душой.

На кухню зашел эксперт. На этот раз с ними дежурил не абы кто, вроде рядового эксперта-криминалиста с отдела, а прикомандированный специалист с «судебки» — судебно-медицинской экспертизы. Эдакий старичок-живчик за шестьдесят из гражданских, но с опытом работы по трупам под 40 лет, а может и больше.

Эксперт стянул резиновые перчатки, бросил их в полиэтиленовый пакет, который связал узлом, сел напротив Клюйко, положил руки на стол.

— Что скажете, Григорий Федосеевич? — поинтересовался Клюйко. — Есть что-то интересное по нашей линии? Причина смерти?

— Господь с Вами, Алексей, — отмахнулся эксперт. — Этим мумифицированным останкам, а иначе их не назовешь, лет 30, не меньше. При жизни это была женщина от 60 до 70 лет. Видимых повреждений тела не имеется. Подтвердить насильственный характер смерти в этих условиях практически невозможно. Я дал команду грузить труп и сразу везти его к нам, в «судебку».

— То есть, её не убили? — спросил капитан. — То есть, может, она сама умерла? От старости? И лежит здесь до сих пор?

В этом случае оперативно-следственная группа могла сворачивать свою работу. Труп отправлялся в морг, и о происшествии можно было спокойно забыть.

— Может быть и так, — кивнул эксперт, потом пояснил. — А может и иначе! Есть множество всяких несоответствий, которые сразу бросаются в глаза. Например, почему мумифицированные останки со сроком давности в 30 лет одеты в сравнительно свежую одежду. Причем, извините, вплоть до нижнего белья.

Майор, заполнявший бумаги, давно уже отложил ручку, застегнул кожаную папку и только внимательно слушал. Эксперт встал, развернулся, дошел до двери, прикрыл её и продолжил:

— Каким образом можно было одеть одежду на рассыпающуюся от времени мумию?

Клюйко пожал плечами. Его больше занимало то, что в обнаруженном трупе не оказалось криминала. А, значит, меньше работы будет и оперативникам-розыскникам, и участковым, и ему в том числе.

— И еще, — эксперт наклонился к Клюйко. — Внутри этой мумии находятся остатки переваренной пищи…

— Чего? — не выдержал майор-следователь. — Какой пищи⁈

— Двухдневной давности! — захихикал старичок. — Получается, что два дня назад эта мумия позавтракала или пообедала или поужинала. И достаточно плотно. Кстати, именно эти непереваренные остатки пищи и создали эту атмосфЭру (эксперт иронично сделал акцент на букве «э») зловония в квартире и подъезде. Сам-то труп уже достаточно высох, чтобы вонять.

— Да ну вас! — не выдержал Клюйко. — Такого быть не может, Григорий Федосеевич!

— Я тоже достаточно повидал в жизни, — старичок сел за стол. — И такое встречаю впервые.

Он бросил на стол пакет из оберточной бумаги.

— Вот здесь кольца, перстни, браслеты, цепочка с кулоном — всё, что я снял с этой загадочной бабы, — усмехнулся он. — Приобщите. А то ваши, — он снова ехидно хихикнул, — архаровцы не постесняются, приделают им ноги. А золотишко интересное, старинное, даже уникальное.

— А может, химия какая? — подал голос майор. — Ну, из той категории, какой можно обработать труп, чтоб он усох, состарился и выглядел на те же 30 лет.

Эксперт отрицательно качнул головой:

— Я с такими веществами, способствующими искусственному старению трупов, не сталкивался, и о них никогда не слышал. И, предупреждая ваш следующий вопрос, скажу, что труп мумифицирован естественным путем. Все внутренние органы, включая головной мозг, на месте.

— А если теоретически? — не унимался майор.

Эксперт пожал плечами:

— Теоретически?.. Можно допустить помещение тела, то есть трупа, в своеобразную камеру-сушку… Разве что так… Да и то, сколько тело будет там находиться до нужной кондиции? Во всяком случае, я про такие не слышал!

Глава 34 Привет из могилы

Глава 34

Привет из могилы

Maman выписали после обеда. Я доехал до больницы, дождался. Пока ей оформят все документы, подхватил сумки и направился на стоянку такси.

— Может, всё-таки на автобусе? — робко попыталась возразить maman.

— Не, ма, — ответил я. — Сегодня шикуем! Да фиг его знает, как там твои травмы себя поведут в общественном-то транспорте?

— Нормально поведут! — завелась maman.

Я улыбнулся — maman возвращалась к жизни.

Свободных машин оказалось много — рабочий день в самом разгаре. Таксист с оплатой тоже не зверствовал, заплатили по счетчику. Через сорок минут уже были дома.

Вместе со старушками на лавочке возле подъезда сидел дед Пахом. Живой, веселый и даже вроде как румяный. При виде нас бабки вместе с дедом первыми (первыми!) поздоровались, чем немало удивили maman. Более того, они даже привстали, чуть не вогнав её в ступор.

— Чего это они? — удивилась maman.

— Соскучились, наверное, — пошутил я с самым серьезным видом, поднимаясь по лестнице вслед за maman. Кстати, я успел взглянуть на деда через магическое зрение — второе легкое у него стало зеленеть, отходя от черного цвета. Надо бы еще разок-другой к нему сходить, чтобы закрепить успех.

У почтовых ящиков я остановился. Показалось, что в нашем ящике что-то есть. В круглых дырках в нижней части ящика виднелся то ли конверт, то ли какая-то бумажка-записка. А может, мусор. Я поддел нижнюю крышку ногтем, сдвигая язычок замка. Мне в руку выпал серый конвертик из плотной бумаги, в котором был то ли шарик, то ли какой-то комочек. На конверте красовалась надпись «Ковалеву Антону» и в скобочках «(лично в руки)». Я пожал плечами, сунул конверт в карман и пошел домой.

Maman ушла в комнату переодеваться, закрыв за собой дверь.

— Чем питался без меня? — спросила она через дверь.

— Побирался у «Домовой кухни»! Пирожки со столов воровал. За копейку с цыганами на остановке дрался.

«Домовой кухней» называлась столовая в пристройке между соседними домами. Рядом с ней за стенкой находился «Пивной бар». Впрочем, «бар» — тоже название слишком громкое для этой забегаловки.

Впрочем, когда-то в далеком детстве, эдак в классе 5-м или 6-м в этой самой «Домовой кухне» я с Мишкой и Андрюхой воровал котлеты и пирожки. Платили за три, а ухитрялись спрятать, пока шли к кассе раза в два, а то и три больше.

Maman переоделась, вышла на кухню, сразу занялась ревизией остатков продуктов в холодильнике.

Я же ушел в комнату — тоже переодеться, а заодно посмотреть в спокойной обстановке, что за письмецо мне прислали.

Я разорвал конверт. На стол выпал массивный золотой перстень с крупным зеленым камнем посередине в обрамлении мелких прозрачных камушков. Я потянулся, чтобы взять его, но остановился. Рука замерла сама. От перстня тянуло прямо-таки концентрированной негативной энергией. Казалось, что стоит его коснуться, то сразу упадешь замертво.

Память услужливо подсказала, что этот перстенёк таскала на среднем пальце правой руки эта сама бабка Зара.

Я взглянул на него астральным зрением. И правда, ювелирное изделие находилось в плотном серебристо-сером коконе «мертвой» силы. Я протянул руку, не касаясь перстня, потянул эту силу на себя. Кокон отозвался. От него протянулась тонкая ниточка к пальцам, которая по моим энергоканалам пошла внутрь меня, в мой клубок сил.

Кокон разматывался быстро. Но нить оставалась по-прежнему тонкой. Надо было усвоить силу, иначе её переизбыток мог печально отозваться на здоровье. Кокон размотался окончательно. Перстень продолжал оставаться серым.

— Ого! Какой красивый! — раздался у меня за спиной голос maman. Из-за моего плеча к столу потянулась её рука.

— Не трожь! — громко рявкнул я.

Maman отдернула руку, остолбенела, а потом отвесила мне затрещину.

— Ты как с матерью разговариваешь? — гневно спросила она.

— Стой! — продолжил я и объяснил. — Эту штуку мне подкинули в почтовый ящик. А еще я эту цацку видел на пальце у цыганки бабки Зары.

Maman сделала шаг назад и уже спокойно спросила:

— Подкинули? Может, он отравленный?

Я пожал плечами. Как только эта мысль мне в голову не пришла? Действительно, перстень старый. Может, он реально с каким-нибудь сюрпризом? Поэтому и серый цвет в Астрале у него никак не убирается, если даже силу я смог убрать?

Я достал из верхнего ящика стола, где хранил инструменты, пинцет. Подцепил перстень и переложил его снова в конверт.