Быстро осмотрев тело, он не обнаружил ничего выбивающегося из привычной картины преступления, и принялся исследовать внутренности арки. Теперь стены покрывали паршивенькие граффити, практически скрывшие выцветшую краску. Створка древних ворот, когда-то давно закрывающих въезд во внутренний дворик, уже давно намертво приварена к массивным кольцам, торчавшим из стены.

Иван Николаевич в очередной раз удивился тому факту, что покрытая жестяным железом кованая решётка, украшенная вензелем первого хозяина комбината, так долго продержалась и её никто не додумался снять и увезти на приёмку металлолома.

Чтобы рассмотреть всё подробно, пришлось включить телефонный фонарик. Ведь несмотря на то, что переулок залит апрельским солнышком, внутри арки неестественно сумрачно. Горюнов вспомнил, как истекающий кровью старшина милиции указывал наверх и на решётку. Подполковник направил луч света выше, и ему показалось, что сгустившиеся тени расступаются на пару мгновений медленнее, чем должны.

Ну вот, разволновался сегодня, накрутил себя, и опять мерещится всякая хрень — проговорил про себя Иван Петрович и постарался выкинуть всякую мистическую пургу из головы. Подняв ленту, с другой стороны, он вошёл в квадратный дворик колодец. Сразу стало полегче дышаться.

Здесь ему тоже приходилось бывать множество раз, так что одного взгляда хватило, чтобы понять, за последние четыре года тут ничего не изменилось. Однако сейчас Ивана Петровича интересовали не минимальные изменения, а единственное окно небольшой кухни, находящееся на третьем этаже.

Особо не надеясь, увидеть того, кого не раз видел раньше, Горюнов взглянул на закрытое окно и обнаружил за стеклом белёсое лицо старика. Выходит, что его прежний свидетель до сих пор жив.

А ведь Антону Львовичу Воронцову уже далеко за семьдесят. Бывший военный медик. Инвалид. Ветеран афганской войны. А раз он по-прежнему здесь, то у убийства наверняка появится главный свидетель.

Поприветствовав старика взмахом руки, Иван Петрович заметил ответный кивок и повернулся к эксперту, который ходил за ним по пятам.

— А местные опера поквартирный обход уже сделали? — поинтересовался он тихо, не собираясь отвлекать внимание своего преемника, продолжавшего беседовать с полицейскими.

— Да, сразу, как только прибыли на место, они пробежались по подъездам. Только как-то ребятки подозрительно быстро управились. Говорят, никто ничего не видел.

— Ясно — буркнул Горюнов и выругался про себя.

Короче, раздолбаи. Наверняка весь обход квартир занял минут пятнадцать, не больше. Спросили только у тех, кто открыл дверь, и на этом успокоились. Кстати, знакомого ему местного участкового, среди полицейских, Горюнов не обнаружил.

Развернувшись на месте, Иван Петрович подошёл к нужному подъезду и по памяти нажал три цифры на древнем домофоне. Магнитный замок послушно щёлкнул. После этого подполковник проник внутрь и стремительно поднялся на третий этаж. Затем постучал в деревянную дверь, ибо знал: звонок в квартире ветерана, скорее всего, не работает.

— Иван, входи. Там открыто.

Услышав приглашение, Горюнов распахнул скрипучую створку и войдя, прикрыл её за собой. Затем прошёл по длиннющему коридору, попав внутрь крохотной кухоньки.

— Антон Львович, здравствуй. Ну как ты тут поживаешь? — спросил подполковник, у свидетеля двух прошлых убийств.

Седой старик сидел на инвалидной коляске и с укором смотрел на него.

— Как видишь, пока жив.

После этого Горюнову стало неудобно. Четыре года назад он заезжал в переулок самый последний раз, после того как нанятая им охранная фирма, в очередной раз, устанавливала камеру наружного наблюдения, на соседнюю общагу. Но тогда он к старику зайти не решился. Побоялся не найти его в живых. А Львович, оказывается, жив и выглядит почти так же, как в те времена, когда они первый раз встретились.

— Антон Львович, скажи, неужели ты в третий раз всё видел? — спросил Горюнов, уже предполагая каков будет ответ. После этого он подошёл к закрытому окну и посмотрел на отлично просматриваемую арку.

— Ну ты же знаешь Иван. Мне по ночам не особо спится. Так что да. Я всё видел в подробностях, уже в третий раз подряд.

— Значит, всё повторилось. Антон Львович, может, заметил какие-нибудь различия?

— Когда девушка вошла со стороны переулка, на часах было без пяти минут три часа ночи. Она остановилась в арке, будто кого-то поджидая. Её нагнал мужчина в светлом плаще и шляпе. Они обнялись и поцеловались. А затем в его левой руке сверкнул клинок. Он ударил жертву не менее десяти раз в правый бок. Она хотела закричать, но он зажал её рот ладонь и держал до тех пор, пока жертва не прекратила биться в агонии. А едва она затихла, убийца опустил на асфальт тело и сразу ушёл.

— Значит, третий раз одно и то же.

— Да. Первый, в две тысячи первом. Второй в пятнадцатом и вот сегодня опять «двадцать пять». Иван, мне иногда кажется, что я проклят и обязан всё это видеть до самой смерти — печально проговорил старик.

— Первое появление нашего серийника состоялось в восемьдесят первом — напомнил Горюнов о эпизоде насильственной смерти собственной матери. В момент второго своего появления, маньяк после принесения жертвы, вынужденно убил старшину Харченко. Всего было пять эпизодов, на одном и том же месте, за сорок три года. Возникает вопрос: не долговат ли стаж у нашего серийника. Да ему сейчас, даже по самым скромным подсчётам, больше шестидесяти.

— Вполне возможно, он мой ровесник ­– предположил старик.

Горюнов кивнул.

— Антон Львович, а почему ты сразу мне не позвонил? Или номерок потерял?

— Да, я бы позвонил, но месяц назад какой-то пьяница телефонный провод в подъезде с корнем вырвал. Иван, ты не думай, после убийства я стучал соседям по площадки в двери. Но одна семья недавно переехала жить в центр. А у Кузьмича суточное дежурство в охране, на проходной комбинат.

— А местные опера? Почему ты им не рассказал об увиденном?

— Так, они меня и не спрашивали. Слышал, как один вниз по лестнице бежал. Наверное, на кнопку звонка жал, но ты же знаешь, он у меня уже лет десять, как не работает. А пока я до двери добирался и открывал, его и след простыл. А ещё я махал милиционерам в окно, но они будто специально меня не замечали.

— Раздолбаи! — вырвалось гневное у подполковника.

— Вот, вот. Меня старика, уже давно никто не замечает. Будто и нет уже древнего ветерана на свете. Родня заезжает, но редко. Внучатые племяннички всё ждут, когда я представлюсь и освобожу жилплощадь. Даже ты, Иван, в последний раз заходил шесть лет назад, когда первый раз на бывшую казарму камеру наблюдения вешал.

Старик пристыдил Горюнова, и было за что. Одно время он навещал главного свидетеля каждый год. Подолгу вёл беседы. Но после того как три раза пытался установить камеру и все три раза её уничтожали местные вандалы, заходить перестал. Теперь чувствовал себя виноватым.

— Извини, Антон Львович, дел было много — попытался оправдаться Горюнов.

— Иван, всё понимаю, у тебя служба тяжкая. Ты меня прости за старческое брюзжание.

— Антон Львович, а это точно был наш душегубец? — спросил Горюнов, съезжая с неудобной темы.

— Да. Все движения выверены и повторяются, в точности как в первый и второй раз. К тому же он левша. Да и те части лица, что я рассмотрел, их не спутаешь. Массивный подбородок. Большие глаза. Это точно он.

— Так он у нас что, совсем не стареет?

— Иван, убийца точно стареет, но, видимо, от природы неимоверно крепок, и это внешне незаметно. Я много думал об этом и недавно понял, он наверняка бывший профессиональный спортсмен — предположил инвалид и подкатил коляску поближе к окну. — Я думаю, даже несмотря на преклонный возраст, это убийство у него далеко не последнее. Одно непонятно: зачем он выдерживает такие большие интервалы и убивает именно здесь?

О том, что маньяк спортсмен, Горюнов догадался уже давно. Скорее всего, силовая гимнастика или тяжёлая атлетика. А может и всё вместе. Старшина Харченко тогда остался не просто так в одиночку. Он всю жизнь занимался вольной борьбой и был в себе уверен. Однако маньяк с ним справился, и даже пистолет опытному милиционеру не помог.

Но дольше всего подполковника терзала загадка больших временных интервалов между убийствами. Ведь терпеть по восемь-десять лет серийные убийцы обычно не в состоянии. Он долго шёл к разрешению этой загадки и около трёх лет назад обнаружил первую зацепку.

— По вопросу больших перерывов, у меня, кажется, наметился прогресс — неожиданно для самого себя признался Горюнов, решив сообщить старику хоть что-то. Вообще, это было не в его правилах, но старый свидетель заслужил узнать о подвижке в расследовании.

— Антон Львович, у меня и раньше были подозрения насчёт чересчур длительных периодов затишья. Ведь маньяку не под силу терпеть так долго. Забирать одну жертву и ложиться на дно на десяток лет — это как-то неправильно. Но недавно я, наконец, нашёл то, чего мы не замечали. Пока не могу доказать, но некоторые неоспоримые факты указывают, что у нашего серийника подобных мест для убийств несколько. Я уже сейчас обнаружил три из них. А совсем скоро, я найду реальные доказательства и подтвержу фактами своей теории.

— Выходит убив здесь, он продолжает собирать жатву в других местах. А потом, когда подходит черёд, маньяк возвращается. Но зачем ему это нужно? — спросил старик и снова выглянул в окно.