— Чего рот раззявил, держи за плечи. — орет Савва на кого-то.
— Жив, командир, жив, — повторяет радостно он — ты блевани, командир, не держи.
Наконец меня отпустило.
— Что с глазами? Не могу их открыть?
— Так-то кровь на лице спёклась, вот и слиплось все. Счас умоешься и всё наладится.
Я сидел и старался не делать резких движений, лишенный возможности видеть.
— Аслан, давай быстрее, воду тащи.
Слышу, кто-то торопливо приблизился.
— Слава Богу, живой. — голос Андрея дрожит от волнения — Чего разорался «убили», чурка с ушами.
— Как этот боров подмял под себя командира, вот и спужался я, — виновато оправдывался Саня.
— Принес, вода, — запыхался Аслан.
Савва пытается умыть меня.
— Я сам,
Нащупал руками ведро и щедро плесну на лицо холодной воды. Сразу полегчало, головокружение отступило, проснулась жажда. Промыл глаза и свет резанул по ним. Оглядываюсь кругом и вижу радостные лица Саввы, Андрея, Аслана, всех моих ближников.
Пошатываясь пошел к ручью помыться, все двинулись со мной.
— Вы что, собрались и по нужде со мной ходить? А ну брысь, делами заниматься. Достаточно Саввы и Аслана, позже доложите. Снял одежду, которая сильно пропиталась кровью и стал мыться, тщательно смывая запёкшуюся кровь. Холодная вода хорошо освежила, привела в чувство. Ощупал голову и обнаружил большую шашку на левой стороне темени. Видимо когда я нанес удар кинжалом, мой противник, от боли, рефлекторно, резко опустил правую руку с шашкой и ударил меня по голове медным оголовьем рукояти. Учитываю его силу, удар получился не слабый. Прикосновение к гематоме вызвало боль, заставив меня морщиться.
— Рассказывай.- обратился я к Савве.
— Когда ты упал, а этот кабан на тебя повалился, Саня как заорет «командира убили», я и Бирюк рванули к тебе. Оттащили тушу, смотрим вроде ты живой. Тут горцы насели, пришлось махаться с ними. Туго совсем пришлось, неожиданно выскакивает хорунжий с полусотней, глянул на тебя, всего в крови и как заорет УРррр…. Ну и вломились наши, да так, что не выдержали горцы, побежали.
— Наши потери? — напряженно жду ответа
— Убитых, нет, командир, трое сильно поранено, остальные не сурьезно, не считали пока.- радостно улыбается Савва.
— Ешо, капитану, что, давеча, сидел с тобой, ногу порезали. Там их фелшар в шатре пользует.
Самочувствие мое более менее пришло в относительную норму.
— Савва, охранение выставили?
— Все, кто поцелее, остальные возле кухни гуртуются. Да, ты не переживай, командир, там хорунжий командует.
— Аслан, придави камнями, пусть отмокает, скорую помощь тащи, будем лечить страждущих. Савва воды накипятите побольше.
Все ранения, бойцами, получены во время ближнего боя, раны в основном резаные, была надежда, что заживут без осложнений. Самыми серьезными были глубокий порез груди у Бочкарева и плеча, у Андрея. Обработал все мелкие раны и ушибы, зашил рану Андрея. Зашиваю самую серьезную
— Это хорошо, Бочкарев, что рана на груди, а не на заднице.
— Чего, хорошего, командир, — морщится он.
— В бане все увидят шрам и поймут. Грудью бился Бочкарев с супостатом. Герой. Девки захотят за такого казака замуж. А если на заднице шрам, что люди подумаю. От горца бегал, тот и подранил в неудобное место.
Все стали смеяться.
— В таком разе, ладно, пущай будет.
Пытался подавить смех Бочкарев.
Решил проведать капитана. В основном лагере царит бардак и уныние. Шувалова нашел лежащим перед штабным шатром, стороны которого были приподняты образуя навес. Вокруг лежали, сидели раненые дожидаясь своей очереди. Перевязкой занимался молодой парень в очках, классический ботан.
— Здравствуйте, Алекандр Константинович!
— Пётр Алексеевич, как я рад видеть вас в здравии, а то прошёл слух, что вы убиты.
— Слухи о моей смерти сильно преувеличены (не помню кто сказал).
— А голова перевязана?
— Бандитская пуля. Давайте, показывайте, что с вами приключилось. Давно повязку наложили?
— Часа два назад.
Разрезаю повязку и в этот момент ко мне кинулся медикус.
— Что вы делаете⁈. Прекратите, я вам говорю.
Не обращаю внимания. Его перехватывает Бирюк, нежно, но крепко.
— Да вы не переживайте, господин фелшар, наш сотник по чище всякого дохтура врачует, вы идите, вона сколько раненых.
— Но позвольте! — пытается вырваться фелшар из рук Паши, бесполезно.
— Паша, отпусти господина фельдшера.
Он остановился и заметив мой набор юного врача стал наблюдать за моими манипуляциями. Очистил рану, промыл моим серебряным шприцем, с волшебным раствором, зашил, вставив турунды, наложил повязку.
— Вот и все, господин капитан, а вы боялись.
— Позвольте обратиться, — засуетился вьюнош со взором горящим.
— Не позволю, все потом, займитесь ранеными. Вестовой.
— Я ваше благородие.- передо мной вытянулся солдат.
— Быстро собери мне всех офицеров, кто остался, унтеров и фельдфебелей.
— Слушаюсь,
Самое страшное в армии это демократия, которая подразумевает свободу выбора. Следующий этап бардак и анархия. Собрались подпоручик, прапорщик, два фельдфебеля, семь унтеров. Подпрапорщик артиллерист и старший ферверкер, два казачьих сотника с вахмистрами. Смотрю на них тяжёлым взглядом, неожиданно гаркнул.
— Смирно!
Моя команда прозвучала так грозно, что даже Бирюк с Асланом вытянулись в струну.
— Вы что, мать вашу, позорить меня вздумали, перед этой бандой отморозков. На меня смотреть. Как самый умный, принимаю командование на себя. Вбейте себе в мозг, пластуны не сдаются. А вы теперь с нами, следовательно, о сдаче нет речи. Слушай мой приказ; подпоручик организуйте оборону углом в ту сторону, с возможностью быстрой переброски солдат по необходимости. Вы сотники стоите на левом фланге в пешем строю, при необходимости нанесёте удар, конно, когда я скажу. Пластуны на правом фланге будут маневрировать в зависимости от обстановки. Выставить караулы и быть готовыми к отражению удара. Навести порядок в лагере, горцев вынести перед позицией и уложить в ряд, аккуратно. Наших похоронить в братской могиле. Вопросы?
— А что с погибшими офицерами делать?
— Похороните в отдельной могиле. Все выполнять.
В лагере поднялась суета, всё активно задвигалось, слышны команды, матюки, не с целью обидеть, а смазать трудные участки, интонация другая. В армии так, если личный состав не знает, что делать, он теряется в пространстве. Но при получении четкого приказа и сроков исполнения. Жизнь обретает смысл и направление движения.
Вечером командиры доложились о проделанной работе. В бою погибли подполковник Гапнер, командиры обеих рот, подпоручик и прапорщик, три унтера и восемьдесят девять нижних чинов, у артиллеристов командир батареи двое из орудийной обслуги. Казаки потеряли семерых, у нас только раненые.
Горцы потеряли сто двенадцать человек, сколько раненых неизвестно.
Проверял линию обороны. У пушки правого фланга суетились артиллеристы с подпрапорщиком во главе.
— Вы еще не закончили, подпрапорщик?
— Никак нет, всё готово. В обслуге не хватало двоих, выделили из солдат, обучаю.
— Это правильно. Как зовут вас, подпрапорщик?
— Виктор, Губанов, господин сотник.
— Хорошее имя. Завтра очень много будет зависеть от тебя, Виктор. От твоей меткости и быстроты.
— Я не подведу, господин сотник.
— Надеюсь на тебя.
Обхожу дальше. Зацепил ухом разговор солдат у костра. Семь человек, видно с одного котла питаются. Встал в тени обозной фуры.
— А правда, что сотник с чертом водится — спросил молодой солдат.
— Тьфу ты, дурень, на ночь глядя нечистого поминаешь.
Все закрестились.
— Ты, где, Васька, этой дурости наслушался.
— Так, казаки меж собой говорили, а я услышал. Сказали, что горцы сотника Шайтан Иваном кличут и он их столько перерезал, без счёта.
— Когда в атаку пошли, я рядом с ним был. Ох, лют сотник, как давай резать, а глаза звериные, смотреть страшно. Не знаю скольких он поубивал. А пластуны его, кинулись, словно волки и рычат по-звериному.
Высказался пожилой солдат.
— Ладно, будя вам наговаривать страшилки всякие. Я вот, что скажу, с таким командиром и помереть не страшно. Не знаю как вы, а я, в плен не дамся. Видал, как нехристи измываются на пленными. Лучше уж в бою смерть принять, достойно, чем бараном трясущимся. А мы, с таким командиром, накрошим их немало, не дадут нам горцы спуску апосля такого.
Глава 4
Глава 4
Ночь прошла спокойно. Видимо горцы приходили в себя после утреннего боя. Дальше должны прибыть переговорщики и запугивать нас всеми карами небесными. Потом следует предложение чего-либо, дающее шанс на спасение.
События развивались по сценарию. Только я успел перевязать раненых, как появился Эркен.
— Командир, переговорщики, пять человек.
— Поехали, поговорим.
На переговоры поехал я, Савва, Эркен, Бирюк и два сотника. Встретились с переговорщиками и молча смотрим друг на друга.
Двое, из пяти, одеты в дорогие одежды, богато украшенное оружие. Солидные мужики.
— Уважаемый, Умар-бек, приветствует вас. Он не хочет вашей смерти и предлагает вам сдать оружие, лошадей и вас отпустят с миром. Никто не тронет и не причинят зла.
Мне стало смешно и рот непроизвольно растянулся в улыбке. Сейчас я тебе вставлю.
Уа-алейкум ас-салям ва-рахмату-Лляхи ва-баракяту. (И вам милость Аллаха и его Благо славление).
Сцена не ждали. Насладился превосходной игрой горцев. Их лица передали всю гамму чувств, которые они пережили. Трое автоматически ответили на мой полупоклон.