Я сглатываю, стараюсь выговорить слова, сказать им, чтобы остановились, что я передумала.

Бен…

Лица всплывают, тают и исчезают.

Мы бежим. Бок о бок, в ночи, но длинные ноги Бена касаются земли реже, чем мои. Идет дождь, но нам все равно. Теперь вверх по темному холму; он вырывается вперед; узкая тропинка упирается в скалу, по которой струится вода. Скоро мы промокаем до нитки и покрываемся грязью. Он смеется, забравшись на вершину, и поднимает руки к небу, а дождь хлещет все сильнее.

– Бен! – Я забираюсь к нему, обхватываю руками и тащу под дерево, потом прячусь в его теплые объятия.

Но что-то не так.

– Бен? – Я слегка отстраняюсь, смотрю в знакомые глаза – карие, похожие на горячий шоколад, пронизанные теплыми искорками. Озадаченные. – Что такое?

Он трясет головой, отталкивает меня.

– Я не понимаю.

– Чего?

– Мне казалось, я тебя знаю, но это не так. Или я ошибаюсь?

– Это я! Я… – Мой голос прерывается. Внутри паника, я подбираю имя, не любое, а МОЕ. Действительно, кто я?

Бен качает головой, идет прочь. Бежит по тропинке и исчезает.

Я прислоняюсь к дереву. Что теперь? Бежать за ним, чтобы он снова отверг меня? Или пойти своим путем, в одиночестве?

Небо озаряется вспышкой: яркая молния слепит глаза, выхватывая из тьмы деревья и струи дождя. Не успевает вернуться тьма, как оглушительный удар грома дрожью отдается в моих костях.

Пока какая-то часть меня корчится от боли из-за ухода Бена, мозг выдает: опасно стоять под деревом в такую грозу.

Но кто же я на самом деле? Я не знаю, каким путем идти, пока не найду ответа на этот вопрос.

Глава 2

Глава 2

Несколько дней спустя Ди-Джей в первый раз вручает мне зеркало. Я смотрюсь, потом осторожно касаюсь пальцами. Волосы – мои волосы – даже на ощупь другие, чужие. Я больше не похожа на себя. Конечно, в этом весь смысл затеи. Да, они насыщенно каштановые, но мерцают золотистыми прядками. Они так сильно подчеркивают зелень моих глаз, что я всматриваюсь в них с подозрением, гадая, не поддался ли Ди-Джей искушению улучшить и их, но в итоге решаю, что это все те же глаза, с которыми я родилась. А вот волосы в самом деле другие: шелковистые, густые, достают до середины спины. Повернув голову, я морщусь: волосы настолько тяжелые, что мне больно. Потребуется время, чтобы привыкнуть.

– Некоторое время кожа головы будет очень чувствительной. – Ди-Джей показывает маленькую бутылочку. – Болеутоляющее, не чаще двух раз в день в течение недели. Итак?..

Я отрываю взгляд от зеркала и смотрю вверх, на него.

– Итак?

– Тебе нравится то, что видишь?

Я широко улыбаюсь:

– Нравится.

– Думаю, требуется один последний штрих. – Прикоснувшись к подбородку, Ди-Джей пальцем приподнимает мое лицо и смотрит в глаза. Смотрит достаточно долго, чтобы почувствовать неловкость, будь на его месте кто-то другой, но с ним я ничего подобного не ощущаю. Похоже, он измеряет и оценивает, но что? Кожу, строение костей под нею, ткани? Он рассматривает так долго, что, кажется, способен увидеть отдельные клетки с заключенными в них генами. Кивает сам себе, потом поворачивается к шкафу с множеством выдвижных ящичков, открывает один, затем другой, достает что-то и несет ко мне. Что-то совсем не технологичное.

– Очки? Мне не нужны очки.

– Доверься мне. Надень их, – говорит он. Я подчиняюсь и смотрюсь в зеркало. От удивления перехватывает дыхание, гляжу на доктора и потом снова в зеркало.

Изящная оправа из серебристо-серого металла подходит к моему лицу так, словно сделана для него, но не это заставило меня охнуть. Мои глаза. Линзы совершенно прозрачные, но каким-то образом я изменилась. Глаза больше не зеленые. Скорее серо-голубые. Поворачиваю голову из стороны в сторону, снимаю очки, снова надеваю. Изучаю себя, словно разглядываю незнакомку. Эта темноволосая девушка другая. И выглядит она старше. Никто бы ее не узнал. Не только Бен – я могла бы на улице пройти мимо мамы с Эми, и они не догадались бы.

– Удивительно. Ты удивительный.

– Что ж, согласен. Я такой. – Ди-Джей улыбается. – И эта технология, – он касается очков, – неизвестна в Британии, по крайней мере пока. Поэтому их ношение не вызовет никаких подозрений.

Он вертит мое кресло, и мы снова оказываемся лицом к лицу.

– Итак. Зеленоглазая девушка – блондинка исчезла, вместо нее более навороченная версия, которая сойдет за восемнадцатилетнюю, потому что тебе требуется удостоверение личности и возможность путешествовать, если будет необходимость. Что тебе следует делать дальше? – Я колеблюсь, и он смеется. – Хранить свои секреты. Надеюсь – нет, я уверен, – что наши пути снова пересекутся.

– Спасибо за все.

Он откидывает голову, его глаза взвешивают, оценивают.

– Что такое?

Ди-Джей качает головой:

– Ничего – и все. Тебе пора идти. – Он придерживает дверь. Когда я выхожу, добавляет: – Скажи Эйдену, мне нужно его видеть.

В тот же день, позже, я нахожусь в маленькой комнате, спрятанной в задней части здания. В темной комнатке, где фабрикуются новые личности. Начинаются новые жизни.

– Имя? – вопрошает бесстрастный голос.

Этот момент наступил. Я не Люси, как меня назвали при рождении. И не Рейн – это имя я произвольно взяла сама после того, как Нико и его антиправительственные террористы, «Свободное Королевство», забрали меня и сделали из меня оружие против лордеров. Я не Кайла, как называли меня в больнице после ареста и зачистки в качестве террористки из АПТ.

Я стану, кем захочу.

– Имя? – повторяется вопрос.

Я не одна из них. Я – все они.

– Райли. Райли Кейн, – отвечаю я; одно имя объединяет все остальные.

Вскоре я сжимаю в руке поддельную карточку удостоверения личности. Темноволосая, сероглазая, восемнадцатилетняя, свободная, имеющая возможность путешествовать и жить своей собственной жизнью – Райли Кейн.

Какую жизнь мне выбрать?

Глава 3

Глава 3

Автобус дребезжит по городским улицам, потом по сельской местности: с моим новым удостоверением и новым обличием не надо больше прятаться, и я настояла на самостоятельном путешествии из Лондона. Но кто знает – вдруг будет найдена бомба, заложенная АПТ сегодня в один из лондонских поездов, и вся железнодорожная сеть замрет, пока остальные составы не проверят? Поэтому единственный вариант – автобус. Каждая неровность на дороге отдается болью в моей бедной голове, и я держу руки сцепленными, чтобы не вскидывать их и не поддерживать мои новые, тяжелые волосы.

Узнаю проносящиеся мимо поля, фермы и деревни. Мы подъезжаем к поселку, где я жила с мамой и Эми. Я покинула их в день, когда Нико своей бомбой с дистанционным управлением чуть не убил меня. Я убежала и спряталась у Мака. Да, Мак – друг и один из тех, кому я доверяю, но мы недостаточно долго знакомы, чтобы подвергать его такому риску. Он кузен бойфренда Эми и как-то через Эйдена вовлечен в деятельность ПБВ. Не зная – или делая вид, что не знает о случившемся, о том, что я сделала и почему, – они с Эйденом оказались на месте и предложили помощь. Надежное место, чтобы спрятаться. Шанс начать новую жизнь. Прежняя, с мамой и Эми, едва закончилась, но уже кажется далекой, прошлой жизнью, мелькнувшей и растаявшей.

На встречной полосе появляется длинная черная машина, в задней ее части везут гроб, и движение в обе стороны замедляется до скорости улитки. За катафалком едет черный автомобиль. В нем две пассажирки, держащиеся за руки: одна молодая, с густыми темными волосами и смуглой кожей, другая старше и бледная. Мгновение – и они проехали. Я таращу глаза.

Это были мама и Эми.

Автобус останавливается в конце длинной аллеи недалеко от дома Мака, и я спешу по ней уже пешком. Размышляю в основном о том, что меня поразило: на чьи похороны они ехали? В глубине души шевелится ужас, но какая-то часть сознания отстранена и отмечает, что тяжелый холод в воздухе и в небе обещает снег; но я никогда не видела снега и гадаю, откуда во мне это предчувствие. Наверняка снег случался, когда я была Люси, ребенком, росшим в Озерном крае, но ведь ее воспоминания зачистили.