— Обязательно. Ты странный, Скинлан. Многие считают тебя кровавым тираном и убийцей.

Экватор дернул плечами.

— Всегда найдутся те, кому не понравится даже самый добрый и очень лояльный правитель, Ретт. Но ты ведь уже и сам понял, какое это тяжелое бремя — править. Я знал, что ты рано или поздно придешь ко мне, чтобы вернуть мне бразды. Тебе эта ноша оказалась не по зубам. Ты прав, каждый сам выбирает свой путь. Но если бы не та крохотная ошибка в самом начале твоей жизни, сейчас ничего бы этого не было. Ты стал бы моим вместилищем, я бы продолжал править Экстремумом. Никто не выкрал бы Кариад, а Айрия Адар не была бы в Гмар-Тиккуне. А еще раньше было убийство Ретта Калестона, первое звено во всей цепочке этих событий. Забавно иногда поворачивается история.

— Не то слово.

— Но у тебя еще есть шанс стать кем-то большим. Я помогу тебе — совершенно искренне и безвозмездно. Считай, что ты мне просто нравишься, Ретт.

Андроид ощущал себя очень странно. Вернулась его тоска по Айрии, однако при этом он был благодарен Скинлану. А еще час назад он ненавидел этого человека. Одно лицо, одна кровь, одни гены. Разные личности. Они могли бы быть отцом и сыном, например.

Скинлан вдруг протянул ему руку в жесте мира, подтверждая искренность намерений. Чуть помедлив, андроид стиснул ладонь экватора в своей.

И только тут Ретт понял: Скинлан все это планировал заранее. Он знал, что андроид первым пойдет на уступки с самого начала. Экватор всегда все знал.

Ретт опустил голову. Он проиграл. Скинлан сломал и его тоже.

***

Скинлану с горем пополам удалось вернуть жизнь Экстремума на прежние рельсы. Ретт наблюдал за тем, как жестко экватор воплощает принятые им решения, порой не считаясь ни с кем и ни с чем. «У всего есть цена».

Жизнь на Иерихоне с тех пор, как Ретт уступил Скинлану, изменилась. Глядя на происходящее со стороны, он не мог назвать это иначе, чем безумием. Мир словно перевернулся. Еще вчера Ретт был членом команды мятежника Вергилия и работал с Коротышкой Сисом, взламывая базы данных корпораций. А сегодня он обедал со своим врагом и вел с ним долгие беседы на самые разные темы.

Вопреки ожиданиям андроида Скинлан его не обманул. Едва экватор поправил дела с властью, как тут же приказал запустить «лабораторию перерождения». Он привел туда Ретта.

Сотрудниками лаборатории оказались андроиды, как две капли воды похожие друг на друга. Они подготавливали оборудование к работе, совершенно не обращая внимания на посетителей. Скинлан рассказал, что «Гентрикс» создал для него этих андроидов, по подробнейшим схемам самого экватора скомпилировав гены людей, когда-то стоявших вместе с ним у истоков многих его открытий. Эти бесполые существа с крайне высоким интеллектом были совершенно неспособны испытывать какие-либо эмоции. На их униформе Ретт заметил логотип «Гентрикса», первая буква названия на зеленом фоне.

Сначала нужно было вырастить для Айрии новое тело. Скинлан передал одному из андроидов прядь ее волос, Ретт состриг ее перед отлетом.

— Они сообщат, как только все будет готово. Идем. Не стоит им мешать.

Четыре месяца, пока росло тело для Айрии, тянулись мучительно долго. Жизнь на Иерихоне очень напоминала Ретту его дни в Верхнем Городе, за тем лишь исключением, что в крепости он чувствовал себя узником. И в этой тюрьме он находился совершенно добровольно.

Скинлан приглашал Ретта составить ему компанию, и андроид знал, что не может отказаться. И не только потому, что он не хотел злить экватора, а вовсе наоборот — Скинлан по-настоящему был Ретту интересен.

— А как же аккады? — спросил однажды Ретт, когда разговор зашел о знакомстве андроида с Вергилием. — Ты уничтожил их почти всех.

Они сидели на террасе Иерихона, наблюдая за тем, как медленно проворачивается вокруг звезды кольцо Экстремума.

— Не всех, — небрежно поправил Скинлан. — Ну а ты бы что сделал на моем месте, если бы тебе пришлось воевать за ресурсы? В природе побеждает сильнейший. Я и оказался сильнее. Чего мне это стоило, правда… Но не важно. Скажи, неужели бы ты стал заключать мир с враждебно настроенными к тебе и твоей расе существами? У тебя бы ничего не вышло в принципе.

— Но ты же напал первым!

— Я был сильнее, — повторил Скинлан.

— Почему же ты тогда не уничтожил Вергилия? Я не верю, что при твоих возможностях ты не мог этого сделать.

Вопрос, похоже, экватора повеселил.

— Конечно, будь у меня желание, я бы раздавил этого синего таракана. Даже перед тем, как отдать приказ уничтожить его корабль, я колебался. Но существование Кариад действительно могло разрушить все, чего я добился. Даже обнаружение Гмар-Тиккуна не было бы для меня таким опасным, особенно когда они поняли бы, что он из себя представляет.

Экватор усмехнулся.

— Людям нужны символы, Ретт. Я не мог убить Вергилия, потому что он как раз и был таким символом. Как бы это парадоксально не звучало, но он был моим невольным политическим инструментом. Я использовал его существование в своих целях. Нельзя только отнимать у людей, понимаешь? Им нужно еще и давать. Это тонкая грань, но мне успешно удавалось на ней балансировать. Своими проделками Вергилий мне хоть и мешал, но он создавал такой необходимый нашей жизни хаос, видимость того, что Экстремум уязвим. Мы с Вергилием, считай, были партнерами: он помогал мне поддерживать людей в движении, а я позволял ему жить.

Ретт кивнул, понимая, к чему вел Скинлан. Цинично, но очень прагматично.

А как-то они гуляли по саду экватора. Странное это было место — красивейшие растения, которые когда-либо существовали, были собраны под прозрачным куполом, над которым, вопреки всем ожиданиям, сияло не небо, а чернел звездный космос. Ретту здесь нравилось: тихо, спокойно, красиво. Оранжерею наполняли густые запахи земли, растений и сырости.

— А что же с той идеей о том, что вечно угнетать нельзя? — как-то поинтересовался Ретт. — Когда-нибудь наберется та критическая масса, когда андроиды перестанут бояться. Это ведь всего лишь механизм, и он тоже может сломаться.

— Не думал, что ты так болеешь за будущее Экстремума.

Скинлан остановился перед кустом с причудливой формы, усыпанным желто-оранжевыми цветами, и аккуратно взял в руку распускающийся бутон.

— Это не я. Айрия. Она помогала Вергилию ради того, чтобы спасти Экстремум.

— О! — экватор, кажется, был по-настоящему удивлен. — Как замечательно и здорово, что она это понимала! Я-то думал, ей двигал исключительно дух протеста, но девочка оказалась гораздо умнее. Горжусь ею.

— Ты так говоришь, как будто наблюдал за ней.

— Так и есть. С тех самых пор, как казнили Касселя Бранна. Я думал, Айрия захочет начать революцию. Не так уж я был неправ, верно? Я нарочно дал именно ей заказ создать Кариад. Это была попытка отвлечь девочку от глупых мыслей о свержении режима. Она была способной, и я не хотел бы, чтобы ее поймали и тоже убили.

В ответ на это Ретт молчал. После всего случившегося рассказанное Скинланом его не удивило.

Беседы с экватором оказались не только интересны, но и нужны андроиду: они отвлекали его от мрачных мыслей о будущем. Скинлан обещал, что Айрия переродится в новом теле андроида, если все пройдет хорошо. Однако он не исключал каких-либо ошибок при проведении операции.

Часто лежа по ночам без сна в своих роскошных покоях, Ретт думал о девушке. Он вспоминал тепло ее рук и вкус ее губ, гадая, доведется ли ему еще раз когда-нибудь держать ее в объятиях. Она часто снилась ему, а когда он просыпался по утрам и не обнаруживал ее рядом, его обуревали досада, злость и беспокойство.

А как-то Скинлан показал Ретту свою обсерваторию. Обходя гигантский телескоп, андроид касался его корпуса кончиками пальцев. Он помнил этот инструмент — будучи вместилищем сознания экватора, Ретт много времени проводил в обсерватории.

— Как случилось, что я сумел сбежать? — спросил андроид, поворачиваясь к экватору.

Тот стоял у позолоченных перил, заложив руки за спину. Ретт почти привык к его лицу. Своему собственному.

— Тебя должны были уничтожить, но ты вышел из гибернации чуть раньше. Гвардейцы приняли тебя за меня, и выпустили из лаборатории. Уйти с Иерихона было делом техники, у тебя ведь мой генетический код на девяносто девять процентов.

— Я смог спуститься в Город? — догадался Ретт.

— Да. Угнал шаттл, но он врезался в высотку. Ты сумел выбраться, но попался «чистильщикам». Они пометили тебя, вырубили и отправили в утилизатор. Они не представляли, кто ты, грубые и безмозглые животные.

— А Леон и другие? С ними было то же самое?

— Сбежавших тел было всего три за последние сто пятьдесят лет, — ответил Скинлан, меряя шагами балкончик, — Леону помогли сбежать, предатель понес наказание. Но я не беспокоился, у него не больше пятидесяти процентов моего изначального генетического материала. Он не смог бы занять мое место.

— А сколько было таких, как я? Идентичных.

— Много, — таинственно ухмыльнулся Скинлан.

Но Ретта интересовали не только детали его побега. Жизнь, которую вело его тело, будучи вместилищем сознания экватора, тоже интриговала андроида.

— Откуда у меня эти шрамы? Длинный и четыре круглых.

— О, все прозаично! Я обучал тело сражаться в рукопашную, всегда нужно быть готовым к атаке. Получил эти раны в спарринге с начальником гвардии.