– Что произошло? – спросила Рейна, пытаясь найти ответ в глазах своих посетителей.

– Сама посмотри.

Она догадывалась, что новости будут плохими, но не думала, что настолько.

Ее руки дрожали, когда представитель надел на нее ТехОчки, чтобы показать кадры с места происшествия. Кадры, которые она никогда не забудет. Кадры дронов со взрывчаткой, которые авентинцы назвали БомБотами.

Они обрушились на Серый округ, оставляя за собой опустошающий след.

– Это ужасно, – огорченно сказал Бишоп. – Просто ужасно.

Рейна не знала, что сказать. Сказать «ужасно» было бы преуменьшением для описания произошедшего. Кто был жертвами? Кто-то, кого она знала? Она почувствовала, как ее горло начало гореть и в глазах застыли слезы, которые она раздраженно смахнула прочь.

– Нам нужна твоя помощь, – заговорил Тракс.

Он тоже пострадал во время взрыва. Его лицо и руки были покрыты ссадинами, а на его правом ухе была повязка.

– Ситуация вышла из-под контроля, и Серый округ обвиняют во всех бедах. Но ты же знаешь, что повстанцы живут не только в нашем округе.

– Конечно, все это знают, – подтвердил Бишоп, проводя рукой по своим темным волосам. – Но гораздо проще обвинять нелюбимые округа во всем происходящем. А в своем не замечать.

– Там живут и ни в чем не повинные люди. – Глаза Тракса выглядели усталыми, будто он не спал последние несколько ночей.

– Никто не хочет выяснять, кто и в чем виноват. Это слишком сложно. Люди хотят мести, – горько сказал Бишоп.

– Принцесса Райана, мы должны что-то сделать для того, чтобы этой войны, которую твой отец хочет вести любой ценой, не было.

– Что я могу с этим сделать? – спросила Рейна, снимая очки. – Я даже выбраться отсюда не могу, – она указала на лифт, у которого стояли часовые.

Она снова была маленькой птичкой, запертой в золотой клетке и лишенной крыльев, готовой вырваться и сделать что-то более действенное после ее нелепой попытки – ее наряда, который ни на что не повлиял.

Бишоп и Тракс смотрели на нее, а потом уселись на диван к Рейне, заговорщически наклонив к ней головы.

– Ты наша единственная надежда, – прошептал Тракс.

Чертовски отчаявшаяся надежда.

Она несколько дней пыталась придумать план, чтобы избавиться от этих мученических смертей, беспомощности и одиночества. Но она не нашла выхода из этой ситуации.