— Я уверена, что причина, почему она меня преследует, спрятана в прошлом. Медленно я начинаю вспоминать, но не все. Всего вспомнить не могу.

После долгих размышлений Андрей, наконец, резюмировал:

— Похоже, амулет спас тебя от многих опасностей, и потому рассыпался. Скорее всего, ты могла погибнуть в инциденте с машиной. Камень треснул, защита исчезла, и у Киры появилась возможность приходить к тебе.

— Ты можешь сделать новый амулет?

Колдун с сожалением покачал головой.

— Жизнь меняется каждую минуту, Настя. Возможно, за то, что казалось важным еще неделю назад, ты бы отдала полцарства, а сегодня уже не заплатила бы и ломаного гроша. Внимание живых людей рассеянно на мелочи, они не видят или же просто не принимают настоящих причин, из-за чего стоит жить. Понимаешь, о чем я? Новый амулет не будет якорем, а всего лишь бестолковой побрякушкой. В отличие от живых, мертвые точно знают, почему бы хотели вернуться. Им ни к чему заниматься самообманом.

— И что теперь? Я должна сложить руки и ждать, когда она меня выкинет из собственного тела? — в отчаянье воскликнула Настя. — Я, конечно, не мастер во всех этих экзорцизских штуках, но мне кажется, что однажды я просто-напросто не смогу проснуться!

— У Киры есть только два варианта, как завладеть твоим телом окончательно. Ты должна или дать добровольное согласие, или же она должна убить тебя. Она не пойдет на такой риск, как убийство.

— А если пойдет?

— Я могу попытаться поговорить с ней, — предложил Андрей.

— Поговорить? — Певица вопросительно изогнула брови.

Но мужчина уже отвернулся к окну, словно потеряв интерес к разговору. Его лицо выглядело сосредоточенным, взгляд рассеялся, обратился в пустоту. Время шло, но колдун не двигался, не мигал, точно превратился в статую. Настя оцепенела, боясь пошевелиться. Она внимательно следила за изменениями в мужчине. Казалось, что его грудь перестала подниматься — он как будто не дышал. Зрачки расширились, заполнив радужку. Девушка бросила быстрый взгляд на руку, лежавшую на крышке стола, да так и не сумела отвести глаз. Ногти стремительно синели, а на пальцах проявились узлы, словно бы рука принадлежала страдающему артритом старику. Боясь дышать, обмирающая от страха девушка осторожно дотронулась до мужского запястья. Кожа колдуна была мертвенно холодной, как у трупа.

— Ее нет, — поворачиваясь к Насте, вдруг произнес мужчина. Девушка резко одернула руку.

— Ты о Кире?

— Да. Я чувствую мертвых людей, но не эту женщину. — Андрей нахмурился и снова прислушался к своим внутренним ощущениям, а потом заключил: — Она как будто исчезла.

— Может это означать, что она отказывается идти на разговор? — забеспокоилась Настя. — Ведь убить призрак не может?

— Да, но он может подвести к убийственной неосторожности…

Доля правды в его словах была. Если припомнить, несчастья, случившиеся с певицей после комы, иначе как безрассудством не назовешь. Ведь убегать ночью из безопасного родительского дома было, по меньшей мере, глупо, да и на склад с красками вошел бы лишь аллергик-самоубийца.

— Я не специалист в ритуалах, но постараюсь что-то узнать и…

Андрей осекся на полуслове и, меняясь в лице, уставился на что-то за Настиным плечом. Девушка почувствовала, как от страха, на затылке зашевелились волосы. Она быстро оглянулась, но никого не обнаружила — только собственное отражение в зеркале посудного шкафа, видное сквозь ряды хрустальных бокалов. Однако в теплой комнате вдруг заметно похолодало, как будто кто-то открыл входную дверь.

— Она здесь? — догадалась Настя и с напряжением вцепилась в сумку на коленях. — Кира здесь?!

Колдун медленно кивнул, перевел взгляд на собеседницу и тихо произнес:

— Я не догадывался.

Вдруг на одну сумасшедшую минуту певице почудилось, что он обращался к невидимой гостье с того света, стоявшей за ее плечом.

Гостья выходила во двор в растрепанных чувствах. Молодой ведун пообещал заставить потустороннюю ненавистницу отступить. Настя искренне хотела верить, что уехавший из большого города колдун Андрей сможет починить ее жизнь.

ГЛАВА 12. КРОВАВЫЕ ШРАМЫ.

ГЛАВА 12. КРОВАВЫЕ ШРАМЫ.

В кафе, где проходило интервью, царила располагающая уютная атмосфера. Пахло свежим хлебом. Стояли деревянные столики, накрытые льняными скатертями, и удобные стулья с высокими спинками. Играла негромкая музыка.

Несмотря на съемки, зал не закрывали для посетителей, и зеваки с любопытством следили за процессом. Перед Настей стояла большая кружка с остывшим чаем. С каждым новым вопросом у певицы все сильнее пересыхало во рту, но пить чай ей запретили, чтобы не испортить макияж. Нервничать не имело смысла — ведущая отличалась деликатными манерами, да и вопросы заранее согласовали с Катериной. Только вот… сама Катя так и не приехала на съемки.

Она без шуток разъярилась из-за романа младшей сестры с взрослым мужчиной и, похоже, решила проучить строптивицу. Звонить ей Настя не стала из гордости, но то и дело, по привычке, искала попечительницу растерянным взглядом среди незнакомых людей, сидящих в кафе. Она и не подозревала, какую уверенность вселяло в нее присутствие строгой наставницы, и теперь мучилась от необъяснимого предчувствия надвигавшейся, как снежная лавина, катастрофы.

— Анастасия, каково это быть «Нежной Соловушкой»?

— Это большая ответственность. — Настя знала, что изрекала абсолютную банальщину и вела себя неестественно, но шаблонные ответы ей прислала публицист из продюсерского центра.

— Вас узнают на улице?

Настя рассмеялась, моля бога, чтобы камера не выпятила, насколько фальшиво вела себя юная певица.

— Довольно часто.

Все еще улыбаясь, девушка украдкой бросила быстрый взгляд на настенные часы. Судя по времени, интервью подходило к концу.

Журналистка сверилась со списком вопросов в планшете, а потом отложила прибор. Она внимательно посмотрела на певицу и спросила:

— Каково это — очнуться от комы…

Собеседница прекрасно знала, что на теме болезни стояло табу. Настя открыла рот, чтобы закончить интервью, но собеседница добавила, не меняя любезную улыбку:

— … и ничего не помнить?

Насте показалось, что она ослышалась.

— Простите? — переспросила она, почти уверенная, что ловкая журналистка пытается манипулировать и на самом деле ничегошеньки не знает об амнезии. Если Настя запаникует и выпалит правду, то просто станет жертвой искусного блефа…

— Сегодня вышла статья, и теперь Интернет кипит, — изогнув брови, подсказала журналистка. Судя по всему, она удивилась неосведомленностью певицы.

— Ах, статья… — оторопело пробормотала Настя.

Все встало на свои места. Одного певица не понимала, кто и для чего рассказал газете о ее болезни? Неужели Катерина разозлилась настолько, что решила подпортить младшей сестре жизнь? В век технологий огромный мир превратился в крошечную деревню, где на одном конце человек громко чихнет, а другом конце сплетники скажут, будто он умер от чахотки. Любой слух распространялся со скоростью света и с той же стремительностью обрастал фантастическими подробностями. Главная героиня скандала не хотела думать, какими отвратительными комментариями наводнилось Интернет-пространство.

Девушка вдруг перехватила внимательный взгляд журналистки, разглядывающей Настины руки. Сама того не подозревая, певица нервно расковыривала ногтем на пальце заусениц, выдавая панику. Девушка быстро спрятала руки под крышку стола и сжала пальцы в кулаки. Ведущая ток-шоу следила за каждым жестом, за любым вздохом. Настя боялась раскрыться, что находится на грани и готова сбежать.

— Ваши поклонники переживают за ваше здоровье, и прямо сейчас вы можете их успокоить.

Со слов репортерши выходило, что оторопелая Настасья должна была испытывать благодарность за удачно подвернувшуюся возможность. Женщина мечтала получить эксклюзив.

— Тот факт, что вы страдаете амнезий, скрывался долгое время. Каково это проснуться без воспоминаний? Вы многое помните? — Журналистка оставила деликатность и теперь напирала на смешавшуюся певицу с натиском быстроходного танка. Под ее рентгеновским взглядом, проникавшим под кожу, раскололся бы любой шпион!

— Ну, имя-то свое я помню, — неловко пошутила Настя и, наплевав на макияж, громко отхлебнула холодный чай. — Вас я тоже помню, мы встречались в прошлом году, когда я давала интервью для вашего телеканала.

— Вы беседовали с моей коллегой, — покачав головой, аккуратно поправила журналистка. Настасью приперли к стенке! И как она умудрилась попасть в столь скверную историю?!

Взгляды противниц скрестились. Певица молчала, собираясь с мыслями. Журналистка не торопила, давала взвесить каждое слово. Незачем спешить, когда грешник загнан в конфессионал и готов исповедоваться.

— Когда я очнулась от комы, то была дезориентирована и раздавлена, — после долгих раздумий произнесла Настя. — Я не помнила даже своей матери и сестры, посчитала их за чужих людей. Но мне повезло, я не разучилась писать или читать.

— Но в статье говорилось, что вы больше не поете, — заметила собеседница, — разве это не трагедия?

— Трагедия? — Настя не удержалась от улыбки, и, наверное, за время, проведенное в кафе перед камерой, она впервые улыбнулась искренне. — Трагедия — это проснуться и понять, что онемела. К счастью, я по-прежнему умею говорить, а значит, и петь. Я не хочу петь, потому что мне хочется кричать.