— У западных людей три имени, Хайион, — сказал Джин Ён, лениво оглядываясь через плечо на Зеро.

Я обнаружила, что больше расслабилась в том месте, где было теплее всего, и выпрямилась, но рука Джин Ёна двигалась вместе со мной, всё ещё тёплая. Зеро я спросила:

— Погодь, как ты узнал, что я взяла девичью фамилию мамы?

— У меня нет времени играть с тобой в игры, Пэт, — сказал он вместо ответа. — Даже в За мы знаем о фамилиях.

— Ой! — возмутилась я. — Я её играю в игры, я…

— У тебя есть имя, — сказал Джин Ён. — Так что я буду использовать его.

Я бросилась него быстрый взгляд.

— Я не говорила, что ты можешь звать меня по этому имени.

— Ты не мой питомец, — сказала Джин Ён. Кажется, он слегка обиделся. — Мне следует обращаться к тебе по имени. Ты не включила меня в контракт, поэтому я просто человек.

Я могла бы дать так много ответов, но в моём внезапно пошатнувшемся сознании нашлось место только для одной мысли.

Этой мыслью было: «Блин».

— Ой, — сказала я, чувствуя, как пересыхает в горле. — Думаешь, я всё ещё жива из-за контракта?

Я увидела почти страдальческое выражение, промелькнувшее на лице Зеро, и выражение глубокой усталости, появившееся сразу после него.

Очень медленно он произнёс:

— Я забыл рассмотреть возможность контракта.

— Я тоже, — сказала я. Когда король навестил меня и убедился, что все остальные в моей жизни живы, было трудно думать о чём-то ещё. — Кажется, именно поэтому Атилас не смог закончить работу? С ним был заключён контракт не причинять мне вреда, но он это сделал? Но если так, то насколько это всё ещё будет привязывать меня к нему? Может ли он всё ещё добраться до меня через него?

— Он нарушил контракт, — сказал Зеро после краткого, почти безумного раздумья. С облегчением он снова откинулся на спинку стула и объяснил: — Атилас нарушил контракт, попытавшись убить тебя; он больше не имеет над тобой никакой власти. По крайней мере, мы можем быть благодарны за это. Как ты сказала, я не удивлюсь, если именно контракт помог тебе выжить: он пытался нарушить его, и он защитил тебя.

— В последнее время старик постоянно совершает ошибки, — задумчиво произнёс Джин Ён. — Интересно, о скольких из них он сожалеет?

— По крайней мере, я сделаю так, чтобы он пожалел об этой, — сказала я, вздёрнув подбородок.

— Сначала мы должны найти его, — сказал Зеро.

Я уставилась на него.

— Ты собираешься попытаться найти его?

Блин. Это была плохая идея. Зеро, взбешённый потерей и стремящийся найти безымянного убийцу, был достаточно плохим сочетанием; Зеро, взбешённый и сломленный предательством в равной степени, стремящийся найти известного убийцу, был прямо-таки пугающим.

— Я не позволю ему уйти, потому что он Атилас, — сказал он. — И я, конечно, не позволю ему спокойно вернуться к моему отцу с протянутой рукой за наградой.

Джин Ён приподнял бровь, глядя на него.

— Думаешь, это будет приятно? Я так не думаю.

— Нет, полагаю, что нет, — сказал Зеро. — Особенно после того, как мой отец узнает, что Пэт не умерла.

— Рут, — холодно сказал Джин Ён. — Она жива. Нет никакого питомца.

Моё имя, сорвавшееся с его губ, вызвало во мне что-то похожее на панику. Было ли это частью того волшебства, которым мама окружала меня, когда я была маленькой? Просто ужас от того, что кто-то произносит моё имя, чтобы я никогда никому его не назвала?

Потрясённая, я сказала:

— Ты произносишь его не так, — потому что я не могла придумать, как ещё выразить глубоко личное чувство, когда кто-то произносит моё имя. Вот блин, может быть, это потому, что его произнёс Джин Ён. Я не знала. Я даже не знала, что именно я чувствовала.

Возможно, к счастью, кто-то постучал в дверь. Это был стук не во входную дверь, а в дверь бельевого шкафа. И я говорю «кто-то», но мы все прекрасно знали, кто это. Паломена, телохранитель короля и информатор отца Зеро по доверенности.

— Не впускай её, — сказал Зеро с едва заметной ноткой раздражения в голосе. За исключением Джин Ёна, мне нечасто доводится видеть, как другие люди, кроме меня, выжимают эмоции с Зеро, и было бы забавно наблюдать за этим, если бы не наша нынешняя ситуация.

Звучит так, будто нам не нравится Паломена, но это было неправдой: нам просто не нравится, кого она представляет. С какой стороны ни посмотри, она представляет либо Короля За, либо отца Зеро, и ни один из этих двух вариантов нас даже немного не привлекает. Может, она и была хорошим человеком, по крайней мере, для запредельной фейри, но она всё ещё была не на той стороне мира, когда дело касалось Эрлингов.

— Я открою, — всё равно сказал Джин Ён, соскальзывая со своего места и удаляясь по коридору в заднюю часть дома, унося с собой моё тепло.

Мгновение спустя я услышала, как открылась дверь бельевого шкафа и необычно тяжёлые шаги переступили порог, что даже отдалённо не походило на лёгкие шаги фейри, которые нас обычно навещали. Блин, что теперь?

Но когда появилась гостья, это, несомненно, была Паломена, её намасленные косички были гладкими и аккуратными, и она вошла в комнату с такой усталостью, какой я раньше у неё не замечала. Её форма была опрятной и аккуратненькой, и она улыбнулась мне первой, как всегда, что было мило и нормально, но походка у неё была неправильной. Рукав её формы тоже темнел на глазах — или, может быть, просто тёмное пятно становилось больше. Зеро резко встал в дальнем конце комнаты как раз в тот момент, когда я увидела струйку голубой крови, которая стекала с манжеты её рукава и свободно стекала на пол.

— Блин! — сказала я, и мой желудок сжался. Я отставила миску для смешивания и, схватив чистое кухонное полотенце, слегка промокнула его в раковине. — Кто это с тобой сделал? — спросила я, обернувшись через плечо.

— Нет причин для беспокойства, — сказала Паломена с коротким вздохом, заметив бардак, который она устроила. Она сняла свой форменный пиджак и аккуратно повесила его на спинку одного из стульев, затем быстрыми, раздражёнными движениями закатала рукав. — Прошу прощения за беспорядок.

— Не парься из-за бардака, — сказала я, передавая ей кухонное полотенце. — Я больше тревожусь о твоей руке. Рана глубокая.

— Всё не так уж плохо, — сказала она, вытирая следы крови, а затем приложила кухонное полотенце к самой глубокой ране и прижала его.

Брови Джин Ёна поползли вверх; он бросил на меня быстрый взгляд. Я могла только пожать плечами, потому что я не была Атиласом, и не похоже, чтобы я могла исцелить её. Зеро обошёл обеденный стол и направился к Паломене, а Джин Ён пятился назад, пока не прислонился к стене, его тёмные глаза были удивлёнными и настороженными.

— Кто это сделал? — спросил Зеро. — Ты пришла прямо сюда? Я знаю правило, согласно которому Силовики не должны выглядеть в глазах населения слабыми, но визит сюда за помощью, вызывает слишком много доверия, тебе не кажется?

— Я пришла сюда не за помощью, — сказала Паломена. Её голос звучал немного сухо, но, возможно, ей просто было больно. Рана на её руке была довольно серьёзной. — Как и не пришла сюда напрямую, однако у меня есть вопрос. Возможно, вы трое сможете объяснить, почему недружественные агенты прибыли в штаб-квартиру людей в тот же момент, что и Силовики? Между нами возникли некоторые разногласия, и из-за этого всё здание загорелось.

— Охвативший… — я остановилась и уточнила: — Ты имеешь в виду что-то вроде огня, который сжигает теней, ревенантов и прочих существ, которые не совсем живы или мертвы?

Губы Паломены слегка изогнулись, хотя между бровями всё ещё пролегла морщинка боли, когда она занялась своей раной.

— Ты слишком много знаешь.

— Мне всегда так говорят, — сказал я.

— Не знаю, какая сторона применила заклинание, которое нанесло урон, но оно подействовало на остальную часть сцены.

— Пришлось за многое отвечать, когда ты вернулась? — спросил Зеро, наклоняясь над её рукой и осматривая её сверху донизу, словно оценивая ущерб.

— Не за разрушение этого места, — сказала Паломена, промокая очередную струйку синего, которая пыталась избежать попадания на ткань и стекала на пол. — Я уже собрала улики, необходимые для осмотра места происшествия. Но все были в изрядном замешательстве от того, что кто-то ещё знал, где это произошло.

— Ах, — сказал Зеро, поддерживая руку Паломены снизу своей огромной ручищей, нежно и бережно касаясь пальцами самых серьёзных повреждений. — Понимаю.

— Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали, — сказала Паломена, отдёргивая руку с явно большей решимостью, чем говорила.

Зеро тут же опустил руку. Он сказал без всякого выражения:

— Я бы не причинил тебе вреда.

Не уверена, намеренно ли он это сделал, но он тоже отвернулся; он отвернулся не полностью, и я не думаю, что это было осознанно, но он определённо отстранился плечом от руки, которую протянул к ней, — почти физический признак ощутимого неприятия.

Интересненько. Зеро всегда очень хорошо умел скрывать свои эмоции. Очевидно, что тяжесть от предательства Атиласа всё ещё ощущалась и давала о себе знать. Мне было любопытно, что произойдёт, когда тяжесть всего этого станет для него невыносимой.

— Не думаю, что вы понимаете, — сказала Паломена, её тёмные глаза с некоторым вниманием остановились на его лице. — Было решено, что я должна испытать на себе все последствия моей, э-э, некомпетентности.