Она достала из шкафа потертый черный саквояж и поставила его на край постели. Дик придвинулся ближе, уверенный, что отец хочет ему что-то подарить.

Мюррей вынул из саквояжа две блестящие никелированные коробки. У мальчика при виде их разгорелись глаза.

— Это мне, папочка, это мне?

Отец погладил его по голове:

— Тебе, мой хороший, тебе… Клеми, сними с него куртку и засучи рукав рубашки.

— Том, милый, зачем? Что ты хочешь делать?! — испуганно спросила Клементайн, не замедлив, впрочем, выполнить просьбу брата.

Бескровные губы больного тронула легкая улыбка:

— Не волнуйся, дорогая. Я просто хочу уменьшить бремя твоих забот. Дик болезненный ребенок. И ест из рук вон плохо… Я сделаю так, что он никогда ничем не будет болеть… Подведи его ближе и подержи ему руку… Вот так, хорошо…

Из одной коробки Мюррей извлек шприц с тонкой иглой, из другой — небольшой флакон с молочно-белой жидкостью. Проколов пластмассовый предохранитель, он втянул всю жидкость в шприц.

— Может, лучше позвать доктора Кларка? Он еще здесь… Ведь иглу, Том, прокипятить надо, — робко заметила тетя Клеми.

— Не нужно… Никого не нужно… Я сам… А игла в порядке… Ну, сынок, будь мужчиной! Не боишься?

— Не боюсь, папа! Нисколько не боюсь!

Когда из комнаты больного донесся пронзительный детский крик, доктор Кларк вскочил с дивана и со всех ног бросился на голос. Он был уверен, что случилось самое ужасное. Пробежав по коридору, он уже взялся за ручку двери, но голоса из комнаты заставили его остановиться.

— Ты противный! Я не люблю тебя! — кричал мальчик сквозь громкие рыдания.

Тут же послышался голос больного:

— Вот и все… А ты плачешь!.. Отдай ему эти коробки, Клеми, и уведи его. Через час он уснет и проспит до завтрашнего утра… А доктору Кларку об этом ни слова. Обещаешь?

— Да, да, Том, обещаю! — взволнованно ответила женщина.

Доктор Кларк пожал плечами и медленно побрел обратно в комнату, где сел на диван и погрузился в задумчивость.

Тем временем Клементайн одела Дика, сунула ему в руки блестящие коробки и, всхлипывающего не столько от боли, сколько от обиды, поспешно увела прочь.