И хотя я знала, что этот день мог бы оказаться ужасным для моих родных, никакой вины за собой не чувствую. За эти двадцать два часа мы с Беннеттом пешком поднялись по горной тропе, проходящей от Вернаццы до Монтероссо – самой крутой тропинке, соединяющей пять деревень. Она пролегала через оливковые сады и виноградники, мы пробирались по узким тропкам и в итоге вышли на площадку с изумительным видом на обе деревни и Средиземное море.

Вторую половину дня мы провели в Монтероссо, а когда устали от туристов и захотели вернуться в спокойную Вернаццу, то наняли небольшую лодку. Лодка скользила по голубой воде, иногда подпрыгивая и балансируя на волнах, а я лежала на груди у Беннетта и улыбалась, глядя в облака. Перед самым прибытием в гавань, он обвил меня руками, наклонился ближе и прошептал на ухо:

— Останься со мной на ночь.

Даже вспоминая об этом сейчас, я ни на секунду не жалею о своем ответе. Тогда я определенно не думала ни о нервных звонках и расклеенных плакатах, ни о полиции и соседях, хотя, наверное, стоило бы. Я просто эгоистично осталась, в объятиях Беннетта, наблюдая за восходом солнца над Тосканой из окна крошечного пансиона на склоне холма.

Глава 29

Глава 29

Пронзительные звуки наполняют мою комнату, даже не успеваю подумать, что делать дальше, а рука уже машинально ударяет по будильнику, стоящему на прикроватной тумбочке – нужно выиграть еще десять минут. Потом все же встаю, пока чувство вины не прокралось под мое мягкое одеяло и не свернулось рядом калачиком, опускаю обе ноги на пол и наощупь, сквозь темноту, бреду к шкафу.

Уже через десять минут, с музыкой в ушах, делаю привычные повороты, пробегаю мимо мужчины с седым конским хвостом и достигаю пружинистой поверхности трека. Бегу, погруженная в свои мысли, и даже начинаю напевать, как замечаю какое-то движение на трибуне. Присматриваюсь и замечаю Беннетта, сидящего на металлической скамейке, как и тогда, когда я увидела его в первый раз, на нем та же парка, та же нерешительная улыбка на лице, но в этот раз я не колеблюсь. Сворачиваю с дорожки, пересекаю центр поля, покрытый травой, весело машу ему. Взбегаю по бетонным ступенькам, перепрыгивая через одну.

— Ты преследуешь меня, — произношу я, тяжело дыша, когда оказываюсь в пределах его слышимости, — я так и знала.

Он встает, оглядывает трек и быстро идет мне на встречу.

— Привет. Я бы тебя поцеловала, но я вся потная. — Встаю рядом с ним и начинаю утирать лоб краем футболки. — Что ты здесь делаешь? И почему ты в куртке? Сейчас уже, наверное, градусов восемнадцать.

— Боже мой. Ты знаешь меня. Анна, ты знаешь меня?

— Ну да. Ммм..а что, не должна?

Тут он сжимает губы и сдавливает пальцами виски, начинаю понимать, что что-то здесь не так.

— Я пытался вернуться назад. — Голос его звучит резко, глаза широко раскрыты, в них застыла паника. — Но я не смог. Какой сейчас день?

— Вторник. Май… — на мгновение задумываюсь, — шестнадцатое, кажется.

И еще добавляю кое-что, что было бы очевидно для большинства людей, но могло оказаться важным для него.

— Сейчас 1995 год. Беннетт, ты пугаешь меня. Что случилось?

— О, Боже, — снова произносит он, но уже скорее себе под нос, — я все еще здесь.

А потом произносит чуть громче уже для меня:

— Я все еще здесь.

И поскольку он действительно все еще стоит передо мной, я киваю. Делаю шаг назад, чтобы получше всмотреться в его лицо, пока он пытается переварить какую-то информацию.

— Анна, прости меня. Я пытался вернуться к тебе с того момента, как…

До меня начинает что-то доходить.

— Что? С того момента, как что?

— Анна, послушай меня. Это очень важно. Брук дома. Скажи ему…ммм, то есть мне… что Брук уже дома. И скажи мне, чтобы я показал тебе… — Но он не успевает договорить и исчезает.

— Что? — Чуть не плача, кричу я. — Показать мне что?

Но мои слова повисают в воздухе. Стою и гадаю, откуда и из какого времени он появился, что собирался показать мне. Оглядываю трибуны, словно он мог быть здесь, хотя точно знаю, его уже нет – если уж Беннетт исчез, то тут его точно нет.

Быстро сбегаю вниз, пересекаю кампус и сворачиваю на улицу. Брук дома. Мимо мелькают деревья, останавливаюсь только на светофоре, отчаянно пытаюсь выбросить из головы видение, как он растворяется у меня на глазах против своей воли. Мое сердце бьется так быстро, что кажется, оно не выдержит и выскочит из груди, добегаю до крыльца дома Мэгги и стучу в дверь. Пытаюсь восстановить дыхание, пока жду, когда Беннетт мне откроет.

— Анна. — Мэгги определенно удивлена, увидев меня потную и красную на своем крыльце, и тон, с которым она произносит «Доброе утро», ясно дает понять, что она не одобряет такое раннее мое появление.

— Доброе утро, Мэгги, — выдыхаю я. — Извините, что так рано. А Беннетт дома?

Она открывает дверь шире и предлагает мне войти.

— Не думаю, что он уже ушел. Проходи.

— Спасибо, — отвечаю я и спешу за ней вверх по лестнице и дальше по коридору к двери в комнату Беннетта. Стучу и прислушиваюсь, пытаясь услышать хоть какое-то движение, но ничего не слышно – начинаю паниковать. Он говорил, что пытался вернуться сюда. А что если он уже исчез? Но тут открывается дверь, и на пороге стоит Беннетт, в одних спортивных штанах, с мокрыми волосами, и улыбается. Резко выдыхаю. Он все еще здесь.

Обвиваю руками его шею, вдыхаю запах шампуня и чувствую тепло его влажной кожи.

— Эй, что случилось? — бодро произносит он, думаю по тому, как крепко я его обнимаю, он понимает, что что-то здесь не так.

— С тобой все в порядке?

Делаю шаг назад.

— Кое-что произошло.

Беннетт втягивает меня внутрь и закрывает за собой дверь. Я не была в этой комнате с тех самых пор, когда мы сидели на его кровати, и я уговаривала его изменить прошлое. Вроде бы прошел всего лишь месяц, но мне казалось, что это было год назад.

— Я снова видела тебя на треке сегодня, как тогда, в марте.

— Снова? Я же тебе уже говорил, что никогда…

— Беннетт. Я видела…другого…тебя. — Вообще-то я собиралась сообщить эту новость немного мягче, но нужно было как-то привлечь его внимание. — Ты снова был на треке, но в этот раз я смогла поговорить с тобой. И ты был шокирован тем, что я тебя знаю.

— Ты уверена? — спрашивает он, в ответ я киваю, я абсолютно уверена. — И что я сказал? Можешь повторить точно? Какие конкретно слова я произнес?

— Ты спросил у меня, какой день, и когда я сказала тебе, ты очень удивился. И ты понял, что ты… — Тут я подхожу к нему и кладу голову ему на грудь, —- что ты все еще здесь.

Беннетт внимательно смотрит на меня, его брови сведены вместе, лоб напряжен, он в растерянности.

— И ты просил меня передать тебе, что Брук дома.

— Что?

Я киваю.

— Именно так ты и сказал.

Он смотрит на часы, словно знание того, который сейчас час может помочь ему разгадать эту головоломку.

— Она дома? — произносит он, ни к кому особенно не обращаясь.

Снова киваю.

— И еще. — Я снова полностью завладела его вниманием. — Ты сказал, что пытался вернуться «с того момента, как». А потом просил меня передать тебе, чтобы ты мне что-то показал, но так и не сказал, что именно. Потому что вдруг исчез на середине предложения, словно не мог этому помешать.

«Как-будто ты не мог это контролировать», хотела сказать я, но не сказала.

Беннетт оглядывает комнату, смотрит в окно, в общем куда угодно, только не смотрит на меня.

— Беннетт, что происходит? — Стою, упираясь кулаками в бедра, и надеюсь, что он скажет хоть что-нибудь, что сможет меня успокоить.

— Я не знаю.

Глава 30

Глава 30

Папа везет нас домой с районных соревнований по легкой атлетике, где я показала лучшее время в беге на 3200 метров и обеспечила себе место в финале штата, тут с заднего сидения раздается голос Беннетта:

— Не забросите меня домой по пути, мистер Грин? — произносит он словно на автомате, и такой у него голос с того самого момента, как я рассказала ему о своем разговоре с другим Беннеттом.

Если честно, то я не знаю, что происходит. Знаю только, что Брук уже дома, а он все еще здесь и должен мне что-то показать. Знаю, что всю неделю он отвечает на все мои вопросы односложно с вымученной улыбкой, и после снова уходит с головой в свои мысли. Уже два раза за эту неделю он оставлял меня в полном одиночестве, так что теперь даже и не знаю, состоится ли поход в кино с Эммой и Джастином сегодня вечером, о котором мы договаривались.

— Я заеду за тобой в семь, — говорит он мне, но на меня даже не смотрит. Наблюдаю, как он выходит из машины и исчезает в дверях дома Мэгги.

Ну хоть какая-то определенность.

◄►◄►◄►

Едва я успеваю переступить порог, как начинает трезвонить телефон, не успеваю даже произнести «Привет», а голос Эммы уже доносится из динамика:

— Мы с тобой пройдемся по магазинам. В городе. Заеду за тобой через полчаса.

Смотрю на свою обувь и номер, все еще приколотый на груди.

— Не сегодня, Эм. Я только что вернулась с соревнований. — Кроме того, хочется добавить, что у меня уже есть на сегодня планы. Я хочу попытаться выяснить у Беннетта, что происходит и как можно все вернуть.

Вдобавок ко всему слова «город» и «заеду за тобой» вызывают у меня в голове картину с Эммой, лежащей в стерильной палате с порезами на лице, с трубками и иглами, торчащими из ее тела. Даже через телефонную трубку, слышу, как она надувает губы, но внезапно возникший в голове образ только больше укрепляет мое решение.