Теперь в пустоте осенних ночей можно тихо бродить по крутым холмам, подставляя тонкое и острое тело семи ветрам, а к утру плестись обратно. Я вскипятила чайник на электрической плите маленькой кухни, разлила кипящую воду в чашки и грела руки. Я мечтала о таком уютном покое. За окном виднелись поникшие ветви, тяжёлые от воды, мигающий редкий свет фонарей и пронизывающая тишина узкой улочки. Деревья выставляли вперёд желтеющие ветки под свет полной луны, словно старались выбраться из липкой и густой темноты. У открытой форточки кружили ночные бабочки. Раньше люди верили, что бабочки – души умерших, прилетевших проведать своих. Кто может проведать меня? Когда во мне было столько же тепла, как во всех, кем я была?

Залаяла собака, звёзды искрились сквозь небесную темноту, ветер тихо вздохнул на крыше. Я облокотилась на подоконник, положила голову на руки и наблюдала, как пар от чашки поднимается в небо.

Мои ночи проходили одна за другой. Я почти привыкла к новой обстановке и успокоилась, нашла место охоты. Циклы существования так или иначе связаны с фазами насыщения и голода. Когда я сыта, мне спокойно, иногда даже весело, я чувствую прилив сил и бодрости. Но проходит долгое время без охоты, и сначала начинаются тревога и беспокойство, а дальше по нарастающей. Вот и сейчас я чувствую, как разгоняются инстинкты. Я вновь и вновь злилась на себя. Периоды апатии сменялись периодами отчаяния, которое я глушила чем могла. Предвосхищая начало очередного такого периода, я старалась разогнать себя, расшевелить, отвлечь, чтобы не охотиться подольше.

Плеск воды на набережной в самом сердце города успокаивал меня, я опустилась на лавочку и с высокого речного склона смотрела на звёздное небо. Ночь, тихая и одинокая, оглушила улицы, как будто во всём городе – никого. Или нет? Вдруг почувствовала чьё-то появление вблизи. Человек на пустынной улице. Всё ближе и ближе. Слишком холодно и сыро для ночных прогулок, он шёл прямо ко мне. Заблудившийся прохожий? Я приготовилась встать, чтобы покинуть своё место и исчезнуть. Тут в темноте послышался голос:

– Извините меня, пожалуйста, – заговорил подошедший, – что я, не будучи знаком, позволяю себе…

Что это значит? Люди со мной не разговаривают и тем более не разговаривают так. Я не подняла на него взгляд, в нерешительности замешкалась. Он, не дождавшись моей реакции, сел рядом.

– Простите меня, барышня. Я подошёл, чтобы убедиться, что у вас всё хорошо, однако ночью может быть страшно.

Действительно, есть чего бояться, но только не барышне. Да и у него сердце бьётся как бешеное.

– Нет, – глухо ответила я, не поднимая головы. Редко пользуюсь голосом, поэтому плохо владею им.

– Позвольте узнать, как вас зовут? – продолжал неизвестный. – Начну первый, разрешите представиться, Денис Покровский. – Он вытащил из кармана красную корочку.

Я онемела и наконец подняла на него глаза. Широко улыбаясь, неизвестный сунул мне под нос какое-то удостоверение. Я бегло окинула вокруг глазами: улица тёмная, народа нет. Можно исчезнуть так быстро, что он ничего не успеет понять. Но тут он продолжил:

– Простите великодушно! Это шутка, мой документ, – он помахал корочкой, – всего лишь удостоверение научного сотрудника музея.

Я ошарашенно уставилась на него, а он улыбнулся:

– Я пошутил. Получилось глупо… Я и так знаю вас. Собственно, я по этому делу, – добавил сумасшедший неизвестный.

Какого чёрта здесь происходит?

– Я знаю, кто ты, – наклонившись ко мне, заговорщическим тоном прошептал незнакомец и поднял ладони вверх.

Что значит, кто я? Ему надоело жить? Да откуда он вообще взялся? Вечер перестает быть томным! Я схватила его за ворот рубашки, и в ту же секунду мы стояли у старого гаража в сотнях метров от лавки. Я – очень мирное существо, нейтральное я бы сказала, но инстинкт самосохранения у меня развит как ни у кого другого. Если бы у парня была хоть капля мозгов, он жил бы ещё долго и, возможно, даже счастливо… Прижав его затылком к холодной кирпичной стене, я замерла, обдумывая, как лучше завершить эту комедию. Встав слегка сбоку и мёртвой хваткой вцепившись в него так, чтобы он ясно понял, что о побеге и думать нечего, я приготовилась. Но тут пелена ярости и страха перед моими глазами рассеялась. Незнакомец смотрел на меня взглядом, полным ужаса, а его сердце стучало, как у кролика, тело обмякло, словно тряпочка, в моих руках, из-за этого мои пальцы начали слегка разжиматься. Я вопросительно посмотрела на него. Что он собирался предпринять, на что рассчитывал?

– В-вот это скорость! – выпалил он.

– Что. Ты. Хочешь, – медленно и хрипло произнесла я, стараясь сохранять внешнее спокойствие.

Он несколько раз моргнул и произнёс:

– Помочь тебе.

Так значит, это мне сейчас нужна помощь? Ответа от меня не последовало.

– Я всегда надеялся, что однажды мы встретимся. Я долго искал тебя, Сэм.

Сэм? Он произнёс моё имя?

– Я уже несколько лет собираю сведения о тебе и всегда мечтал познакомиться. Обещаю, что никому не расскажу твой секрет! Понимаю, что после этих слов меня точно надо убить, но дай мне шанс! – оттараторил сумасшедший научный сотрудник музея, умоляюще глядя мне в глаза.

Ладонь разжалась сама собой, парень неловко приземлился на асфальт. Я обвела его взглядом. Следил за мной? Человек? Как я могла этого не заметить? Откуда он узнал обо мне? Он один или есть ещё? Полтора столетия успешно скрывалась по свету, считала себя мастером маскировки… а тут человек? Как теперь быть?

– Может, ограничимся автографом? – процедила я сквозь зубы.

– Нет, пожалуйста! – взмолился он. – Я не собираюсь вмешиваться в твою жизнь!

Не собираешься, так не вмешивайся! Молодой человек поднялся, выпрямился во весь рост, и его лицо оказалось на уровне с моим:

– Тебе, наверное, интересно узнать, кем ты была в прошлом? Ты же не знаешь? Позволь мне помочь с этим?

Это происходит в реальности? Я смотрела на него в упор и не могла понять: он блефует?

Парень слегка замялся и продолжал:

– Ты, так сказать, гуманна… С тобой я могу быть относительно спокоен за свою жизнь? Пусть это будет взаимно полезный эксперимент.

Откуда он это узнал? Я переминалась с ноги на ногу. Мне никогда раньше не приходилось разговаривать с человеком, который знает обо мне хоть что-то. Вообще с людьми так долго никогда не разговаривала!

– Что тебя волнует? – не унимался он. – Если что-то пойдёт не так, ты всегда сможешь решить эту проблему…

Убить то есть. Но ради чего такие жертвы с его стороны? Я сделала два шага назад, давая ему возможность оторваться от холодной стены. Он звучно выдохнул и улыбнулся. Я повернулась и медленно пошла вверх по переулку к центральной улице. Такого со мной никогда не происходило, я не знала, как реагировать. Услышала, что этот молодой человек засеменил за мной. Мои ботинки стучали по асфальту, который словно лопался под ними, этот звук отражался от стен домов и разносился по тёмному переулку, в конце которого уже сияла огнями главная улица города. Я вышла на свет.

– Куда ты идёшь?

– Домой, – ответила я, не оборачиваясь. Куда мне ещё идти?

– А-а-а, – протянул он, – ну так ты согласна?

Я решительно повернулась и вновь посмотрела на него. Раз уж этот человек упрям, бесстрашен и невесть откуда узнал обо мне, вдруг он и вправду знает что-то ещё… В любом случае упускать его из виду нельзя, а убивать жалко. Осознавая всю комичность этой ситуации…

– За возможные последствия не отвечаю, – как можно более холодно процедила я.

Его глаза заблестели:

– Всё понимаю!

Я скривилась, не сумев сдержать раздражение.

– А где ты живёшь? – с интересом спросил он.

Хмыкнула. Где живёшь, как тебя убить, что ещё его интересует?

– Я еле выследил тебя, сама понимаешь, как это непросто…

– Так всё-таки, как? – Я смотрела, как его зрачки забегали, он оглядел верхушки деревьев и электрических столбов.

– У меня есть глаза кое-где, скажем так. Но о тебе знаю только я, я в одиночку искал тебя. Позволь, нормально представлюсь! Денис Максимович Покровский, – кивнул, с улыбкой протянул руку, – кандидат исторических наук. Можно просто Ден.

– Я не жму руки.

– Почему?

– Не хочу лишней рнанубандханы.

– Это что?

– Это шутка. Убери свои руки, я вампир, а у тебя есть пульс. Я не стану тебя трогать.

На слове «вампир» его глаза заметно округлились, как будто от изумления, я внимательно следила за его реакцией. Заметила, как он изменился в лице, глядя на мои серые, сухие и костлявые кисти, скрещённые на груди. Это вызвало у меня улыбку. А ты как думал? На вид он был ухоженным молодым человеком с чистой и гладкой кожей, хорошо пах здоровым телом. Ему было лет двадцать пять, одного со мной роста, глаза серые, волосы мягкие светло-русые, длиной чуть ниже ушей. Мышцы в тонусе, пульс чуть чаще нормы, дыхание поверхностное, волнуется. Одет в кожаную куртку нараспашку, фиолетовую футболку, тёмные джинсы и кеды. Парень выдержал мой взгляд и улыбнулся. Я покачала головой.

– Подумаешь? – протяжно спросил он.

– О чём?

– Прошу тебя, я с добром, честно, вот увидишь.

Как же я ненавижу это всё!

– Слушай, чего ты ждёшь? Что я немедленно соглашусь сама не зная на что? Что ты хочешь?

– Тебе, наверное, сложно это понять, но ты же чудо, настоящее. Ты невероятное явление жизни.

– Смерти. – Я сделала шаг в сторону.