— Наш расчет был на то, чтобы показать врагу нашу слабость в Рейнской области, которая должна подтолкнуть его к активным действиям. Поэтому с первых чисел мая, когда стало ясно, что приготовление противника к боевым действиям стали необратим, мы стали производить тайный призыв резервистов в номерные корпуса. Наша цель — быстро перебросить резервы и создать в Рейнской провинции максимально возможный перевес. Мы готовим галлам новые Канны, государь!
— А что железные дороги, граф? — я обратился к Бисмарку, который, внимательно слушавший докладчика, отреагировал мгновенно.
— У правительства все готово для переброски максимально быстро двухсот тысяч человек с вооружением в самые короткие сроки.
— Хорошо. Скажите, фрайхер, а угрозу из Эльзаса мы будем игнорировать? Там ведь совсем небольшой заслон, насколько я помню.
— Никак нет, государь! Мы предполагаем туда перебросить Третий и Четвертый прусские корпуса. Они пополнены на три четверти и этого хватит, чтобы сдержать войска противника. — сразу же отозвался фон Гартман.
— Опять оборонительная тактика? Сидя постоянно в обороне нам не выиграть эту войну. Я согласился на то, чтобы организовать галлам ловушку в Рейнской области, но выжидать еще и в Эльзасе? Перебрасывайте к границе Эльзаса Третий и Четвертый корпуса, усильте их кавалерийской дивизией и двумя гвардейскими бригадами, придайте артиллерийскую бригаду, возьмите из резерва Генерального штаба. И вдарьте им как следует! Когда мы организуем окружение армии вторжения на Рейне, ни один штык из Эльзаса туда переброшен быть не должен!
— Мы откорректируем наши планы, государь! Тем более, что изначально, о размещении в Эльзасе резервов французской армии никаких даже намеков не было.
— Мой генерал, война вносит свои коррективы — и постоянно. Скорее всего, наша разведка просто упустила этот момент. Или же Лебёф импровизировал, меняя планы на ходу, но это на коленке не сделать, поэтому, то, что в Эльзасе внезапно нарисовались два корпуса галлов — недоработка нашей разведки. Возьмите себе это на заметку!
— Благодарю за замечание. Государь. Будет сделано! Я лично проведу проверку этого случая. Экспедиционный корпус из Италии прибудет через три дня почти что полным составом. Мы предполагаем дать им две недели на отдых и пополнение, его основа — это ваши горные егеря, государь. Нами планируется создать мобильную группу: два кавалерийских и один горно-егерский корпус и после окружения противника направить их в прорыв, уничтожая тылы армии вторжения и готовя удар основных сил — четырех корпусов на Париж.
Я позволил генералу прерваться. Было видно, что он устал, вот, достал платок и вытер лысину, покрытую мелкими бисеринками пота. Да. получать разнос от императора даже в такой мягкой форме не самое приятное дело, но ведь заслужили! Впрочем, по-настоящему структуры военной разведки только-только стают на ноги, поэтому провалы — неизбежны. А опираться на знания из будущего не могу — этот период истории я толком не изучал, меня готовили перебросить почти на пол века вперед. А получилось так, как получилось. И в этом-то как раз некого винить, то ли аппаратура не так сработала, то ли судьбинушка у меня такая — залезть не туда, куда надо по определению. Карма — вещь жестокая.
Чтобы дать докладчику паузу, я взял со стола сигару, гильотинкой обрезал ее кончик и закурил, жестом приглашая участников совещания сделать тоже самое. На этот раз и Бисмарк, и фон Гартман последовали моему примеру и взялись за сигары, вот только генерал тот же сорт, что и я, а Бисмарк свою любимую Гавану. Подымив (сколько раз давал себе зарок бросить курить, столько раз через два-три дня срывался!) мы занялись текучкой, столь важной в любом деле, тем более, войне. На самом деле вопросы снабжения и логистики — основные. Вообще-то я ожидал более стремительного продвижения франков, но они показали себя во всей красе: их войска только-только начали выступать к границе. Судите сами: девятого войну объявили, двенадцатого началось шевеление, четырнадцатого — движение в сторону границы, интересно, когда они всё-таки войдут на наши земли, что позволит мне объявить им «народную войну» и призвать население Рейнской провинции к партизанскому движению. Пусть призрак народной дубины войны Двенадцатого года потреплет Тьеру и его генералам нервы!
Когда генерал фон Гартман ушёл (прихватив с собой большую карту, но оставив мне ее уменьшенную копию, которую можно было разложить на столе) мы с Бисмарком смогли поговорить тет-а-тет.
— Отто (я так иногда позволял себе, несмотря на разницу в возрасте обращаться к канцлеру наедине), вам необходимо приступить к составлению проекта брачного договора с…
— Он уже готов, государь. Одобряю ваш выбор, тем более что союз с Орлеанским домом именно в этот момент — весьма сильный политический ход. От такого Тьера будет трясти нервной дрожью! Ведь это намек на возможный конец Второй республики и реставрации королевской власти. И никаких Наполеонов!
— Думаете, у Адольфа есть наполеоновские амбиции — Президент, потом пожизненный диктатор, потом и император Тьер номер Один? — я постарался вложить в эту фразу максимум иронии.
— Амбиции у Тьера есть. Характера не хватит! Он склонен идти на компромиссы даже там, где без них можно обойтись. Слишком осторожен. Но если звезды сойдутся, то может…
— Значит надо сделать так, чтобы они не сошлись! Франция должна быть ослаблена и раздроблена! Что вы думаете, Отто?
— Думаю, что пора намекнуть англичанам, что Германия не будет противиться тому, что английская корона получит свои исконные земли в Нормандии!
— Хм… Мы будем ездить по мордасам галльским петушкам, а бриты ничего не делая, получат кусок земли на континенте? И зачем нам это надо?
— Во-первых, Лондон легче перенесет поражение в Ганноверском вопросе.
О том, что судьба референдума и его итог уже практически решенный вопрос — в Лондоне пока что не подозревали.
— Во-вторых, не помогут Парижу поставками ни винтовок, ни патронов. — я злобно усмехнулся в ответ. Эта мысль канцлера мне понравилась.
— В-третьих, не выделят флот для блокады портов Рейха. В-четвертых, пока будут осваивать Нормандию, им будет не до нас. И, в-пятых, это стратегическая уязвимость — сухопутной армии толком у лаймов никогда не было. Один хороший удар — и они без анклава на континенте! А это сразу же — политический кризис. Смена кабинета министров, шорох и хаос, что позволит держать англичан за глотку… при необходимости.
Так и хотелось сказать: «Бисмарк — это голова!»[1]
— А мне нравится твоя мысль, Отто. Думаю, нам надо этот план детально продумать и претворить в жизнь. Нейтралитет Лондона — это весьма неплохой козырь в нашей игре. Скажи-ка мне, а лорд Коули сейчас где?
Я был уверен, что передвижение в Германии таких лиц Отто фон Бисмарк отслеживает и контролирует. Генри Ричард Чарльз Уэсли, 1-й граф Коули работал послом Великобритании во Франции и совсем недавно, перед объявлением войны очутился в Германии.
— Он в Ганновере, в составе английской делегации. — незамедлительно ответил канцлер.
— Пригласи его через своих людей на секретную встречу. Сюда, в Мюнхен.
Вот на такой позитивной ноте и закончился этот длинный и сложный день.
[1] Ассоциации с «Золотым теленком» тут несомненные.
Глава сто пятая Йа-йа… Рейнская волость!
Глава сто пятая
Йа-йа… Рейнская волость!
Глава сто пятая
Глава сто пятаяЙа-йа… Рейнская волость!
Йа-йа… Рейнская волость!Германская империя. Рейнская область. Кайзерслаутерн.
21 мая 1865 года