— Гражданство, ожерелье эвпатрида и никаких пошлин, — задумчиво повторил Вотрикс. — И нужно отдать половину земли. И тебе все равно, чья именно это будет земля. Так?

— Так, — кивнул Клеон. — Пока половину. Гектор заберет все, и он вот-вот придет. Так что времени у тебя нет. Дай ответ прямо сейчас, пока печать префекта еще у меня.

— Я согласен, — решительно кивнул Вотрикс. — Время понадобится, и оружие кое-какое. — Он ткнул рукой в пистолет в кобуре, висящей на спинке стула. — Мне нужно два десятка таких. Я оставлю здесь своего человека. Он проведет на тот берег пять сотен всадников. Больше не понадобится.

— Когда им нужно выйти? — спросил Клеон.

Вотрикс поднял глаза к потолку, пошевелил губами и уверенно ответил.

— До Герговии отсюда неделя пути. Я ухожу сейчас. Пусть твои выйдут через десять дней. Все будет готово.

— Твое ожерелье, эвпатрид Вотрикс, — Клеон протянул витой золотой обруч, который приравнивал одного из знатнейших князей Арвернии к сотнику Ветеранского легиона. — Указ о своем гражданстве и возведении в чин получишь у секретаря. С этого дня ты обязан Автократории службой. Не забывай об этом. А если забудешь, то знай: у нас за измену тоже сначала гонят, как бешеного пса, а потом сжигают на костре.

— Я уже догадался, — криво усмехнулся Вотрикс. — Я же не дурак, все понимаю. Нам либо под эдуев ложиться, либо под ванакса. В стороне никак не остаться, такие нынче времена. На воротах и те и другие вешать будут. Я свое решение принял, сиятельный Клеон. И остальные всадники его примут тоже. Мы не обязаны эдуям и аллоброгам ничем. Пусть воюют, если хотят. Мы будем торговать.

* * *

— Хозяин! Хозяин!

Если бы Агис не был связан, как баран, я бы подумал, что он счастлив меня видеть. Хотя, возможно, так оно и есть.

— И что все это значит? — спросил я одного из слуг брата Даго, который привел мне двенадцать пленных легионеров, привязанных за шеи к двум жердям.

— Они все говорят, что твои слуги, — пожал плечами амбакт. — Хозяин Дагорикс велел их сюда привести. Сказал, чтобы ты сам их убил, если они врут. Ему их пытать недосуг было.

— Что же, вы дали клятву, — я пристально посмотрел на солдат, которые разглядывали меня с нескрываемым любопытством. Особенно пожилой египтянин, похожий на дуб, чья кора изрезана складками. В его взгляде не было ни страха, ни скрытого опасения. Напротив, он смотрел на меня с какой-то непонятной доброжелательностью, и это поставило меня в тупик.

— Вы дали клятву верности по закону моего народа, — продолжил я. — Не знаю, понимаете ли вы, что натворили, или не понимаете, но назад у вас пути нет. Вас пощадили, и теперь вы должны мне жизнь.

— Если против своих прикажешь воевать, я не пойду, — гордо поднял голову мужик лет сорока со стертыми в кровь ладонями. — Лучше казни сразу.

— Кто еще не станет воевать со своими?

— Да мы все не станем, хозяин, — спрятал вдруг глаза Агис. — Если прикажешь такое, мы сами голову на плаху положим.

— А если не прикажу? — прищурился я. — Если дам землю, корову и симпатичную бабенку в жены? И поставлю охранять границу с лингонами?

— А… — челюсть легионеров упала с физически ощутимым стуком. — А так можно?

— Можно, — ответил я. — А еще дам сотню человек бестолковой молодежи и палку десятника в руки. Хотя палку получат не все. Агис станет сотником. Будете моих людей учить. Секваны и лингоны пока тихо сидят, но могут в спину ударить. Нужны верные люди.

— Да мы все согласны, — Агис оглядел товарищей и убедился, что все, кроме египтянина кивают, как китайские болванчики. — Мы, хозяин, сюда за этим и шли. За своей землей, за коровой и за хорошей бабой с тугой задницей. Пускай вдова будет с детьми. Мы солдаты, нам других жен не видать.

— Скоро придете в Кабиллонум, — ответил я. — Баб найдете сами, возьмете по согласию тех, кто понравится. У нас война, вдов много. Вы теперь слуги рода. Вы обязаны мне, я обязан вам. Поэтому свадебный выкуп я за вас сам заплачу. Новую одежду тоже получите от меня. Ты, Агис, письмо хозяйке Эпоне отдашь, она все устроит. Негоже воинам рода Ясеня в таком виде ходить. Так за вас даже горбатые и хромые бабы не пойдут. Одна беда: волосы у вас короткие. А с короткими волосами у нас только рабы ходят. Но за это я бабам доплачу отдельно.

— Мне это снится, — простонал тот, что со стертыми ладонями. Он смотрел на меня глазами побитой собаки. — Я сейчас проснусь, и ничего этого нет. И тогда я залезу на скалу и прыгну башкой вниз.

— Свободны, — махнул я рукой, а потом позвал египтянина. — А тебя, почтенный, я попрошу остаться.

— Меня зовут Неферсетемхеб, сиятельный Бренн, — склонился он.

— Как ты живешь с таким именем? — поразился я. — Ты что, почитаешь Сета?

— Я его жрец, — с гордостью ответил солдат. — Наверное, последний в этом мире. Ты угадал, господин. Мне не нужна земля, корова и тем более баба с чужими детьми. Я стар, мне осталось недолго. Впереди суд Осириса, и мне нужно доброе посмертие для меня и моей семьи. Нужна гробница, где статуи моих близких будут получать положенные молитвы и подношения. Сейчас я забочусь об их Ка и Ба. Но если это после моей смерти будет делать кто-то еще, я готов заплатить за такое благодеяние небывалую цену.

— И ты уже знаешь, какую? — заинтересованно посмотрел я на него.

— Я думал об этом с того самого момента, когда ступил на эту землю, — задорно усмехнулся египтянин, и морщины на его лице разъехались в стороны, обнажив стертые зубы. — Я предложу тебе нечто такое, чего ты сам сделать не сможешь, господин Бренн Дукарии.

Глава 15

Глава 15

Своих амбактов Дагорикс одел в снятые с убитых солдат кирасы. Нужная вещь! Если по горам ползать — полное дерьмо, а вот подойти на лошадях к марширующей колонне и расстрелять ее из ружей — самое милое дело. А еще можно проехать через деревни аллоброгов, сегусиавов и восточных соседей-секванов, немыслимой роскошью доспеха вгоняя в оторопь недалекую деревенщину. Себя Даго деревенщиной давно не считал и жалел только об одном: очень мало у него талассийских кирас было. Всего штук пятнадцать. Он и сам начал носить такую, только отдал мастерам рода, чтобы ее золотом погуще украсили. А то неприлично.

Надо сказать, за последние два месяца род Ясеня усилился так, что соперников себе уже не видел. Он из всех эдуев один с армией Талассии и воевал, забирая себе всю славу. А теперь, когда войско царевича Клеона дошло до самой Виенны, остальные роды взвились, требуя и себе положенной чести. Бренн тогда ему подмигнул, и Даго стал, поклонился всадникам и заявил, что род Ясеня отдаст право на ведение войны, как только армия врага ступит на родную землю. А пока… Разве это война? Это они охотятся с братом. Он мальчишка еще, кровь играет. Бренн тогда усмехнулся в молодые усишки и одобрительно подмигнул. Всадники, если и почувствовали издевку, вида не подали. Только кивнули важно и разъехались по домам, взбивая пыль конскими копытами. Почти все знатные семьи жили сейчас в неприступной Бибракте, каждый день слушая гонцов с юга. Бренн поставил посты со свежими конями каждые сто стадий, а потому новости приходили день в день. Уехать сейчас куда-нибудь в глушь стало бы для всадников непростительной ошибкой. Это понимал тут каждый. Если Виенна падет, то следующие они. Нищих сегусиавов войско Таласии раздавит не заметив.

Даго вернулся к границе аллоброгов вовремя. Упрямые соседи помощи не просили, хотя и воевать не мешали. А теперь вот Виенну отсекли валом, превратив котловину среди холмов в земляное кольцо. Они стояли на вершине одного из таких холмов, глядя на столицу аллоброгов сверху(1). Даго озадаченно почесал кудлатую башку и вопросительно посмотрел на брата.

— Слушай, Бренн, — не выдержал он. — Люди всякое о тебе говорят. Чернь тупа. Кто-то считает, что ты бог Тевтат. Они уже в твою честь хотят рабынь в реке топить. Другие говорят, что ты Эзус, и хотят вешать рабынь на ветви священного дуба и вспарывать им животы. Третьи предлагают по обычаю друидов Альбиона сколотить огромных деревянных людей, набить их пленникам и сжечь. Наши амбакты уже ссорятся из-за этого. Ты же знаешь, я всегда за тебя! Но теперь я сам чувствую себя последним свинопасом. Ради всех богов, какие только есть, объясни, что ты хочешь тут устроить?

Бренн повернулся к нему и спокойно ответил.

— Аллоброги проиграли, брат. Как бы ни закончилась эта война, они от нее уже не оправятся. Они это знают, а еще они знают, что мы это знаем. Как только солдаты насыплют во-о-он ту насыпь, они поставят пушки, сметут всех защитников и подойдут к Виенне прогулочным шагом. А потом они возьмут город. И возьмут быстро.

— Ты не хочешь им помочь?

— Они сами не хотят себе помогать, — поморщился Бренн. — Они не понимают, что старая жизнь закончилась. Пушки и картечь ее закончили. Играть в царьков у всадников больше не получится, но они все еще цепляются за то, что уже умерло. Им придется сделать выбор. И мне кажется, я знаю, каков он будет.

— Под нас они не пойдут, — ответил, подумав, Даго. — Честь не позволит. А под ванакса пойдут, если тот даст подходящую цену.

— Вот и я так думаю, — согласно кивнул Бренн. — Арверны уже свою цену получили.

— Арверны? — у Даго глаза потемнели. — Эти сволочи нас предали? И твой тесть?